автордың кітабынан сөз тіркестері На всякого мудреца довольно простоты
я умен, зол и завистлив; весь в вас
3 Ұнайды
Глумов. Ничего вы не заметили. Вас возмутил мой дневник. Как он попал к вам в руки – я не знаю. На всякого мудреца довольно простоты. Но знайте, господа, что пока я был между вами, в вашем обществе, – я только тогда и был честен, когда писал этот дневник.
2 Ұнайды
Мамаева (садясь). Нынче и молодежь-то хуже стариков.
Крутицкий. Жалуетесь?
Мамаева. Разве не правда?
Крутицкий. Правда, правда. Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, это оттого, что на театре трагедий не дают
2 Ұнайды
амаева. Я и не спорю, я вас и не виню ни в чем.
Крутицкий (Мамаеву). Я, знаете ли, в нем сразу заметил...
Мамаев (Крутицкому). И я сразу. В глазах было что-то.
Глумов. Ничего вы не заметили. Вас возмутил мой дневник. Как он попал к вам в руки – я не знаю. На всякого мудреца довольно простоты. Но знайте, господа, что пока я был между вами, в вашем обществе, – я только тогда и был честен, когда писал этот дневник. И всякий честный человек иначе к вам относиться не может. Вы подняли во мне всю желчь. Чем вы обиделись в моем дневнике? Что вы нашли в нем нового для себя? Вы сами то же постоянно говорите друг про друга, только не в глаза. Если б я сам прочел вам, каждому отдельно, то, что про других писано, вы бы мне аплодировали. Если кто имеет право обижаться, сердиться, выходить из себя, беситься, так это я. Не знаю кто, но кто-нибудь из вас, честных людей, украл мой дневник. Вы у меня разбили всё: отняли деньги, отняли репутацию. Вы гоните меня и думаете, что это все – тем дело и кончится. Вы думаете, что я вам прощу. Нет, господа, горько вам достанется. Прощайте! (Уходит.)
2 Ұнайды
Глумов. Ничего вы не заметили. Вас возмутил мой дневник. Как он попал к вам в руки – я не знаю. На всякого мудреца довольно простоты. Но знайте, господа, что пока я был между вами, в вашем обществе, – я только тогда и был честен, когда писал этот дневник. И всякий честный человек иначе к вам относиться не может. Вы подняли во мне всю желчь. Чем вы обиделись в моем дневнике? Что вы нашли в нем нового для себя? Вы сами то же постоянно говорите друг про друга, только не в глаза. Если б я сам прочел вам, каждому отдельно, то, что про других писано, вы бы мне аплодировали. Если кто имеет право обижаться, сердиться, выходить из себя, беситься, так это я. Не знаю кто, но кто-нибудь из вас, честных людей, украл мой дневник. Вы у меня разбили всё: отняли деньги, отняли репутацию. Вы гоните меня и думаете, что это все – тем дело и кончится. Вы думаете, что я вам прощу. Нет, господа, горько вам достанется. Прощайте!
2 Ұнайды
Машенька. Я не понимаю, ma tante, что вам не понравился Курчаев?
Турусина. Как он может мне понравиться? Он смеется в моем присутствии над самыми священными вещами.
Машенька. Когда же, ma tante, когда?
Турусина. Всегда, постоянно, он смеется над моими странницами, над юродивыми.
Машенька. Вы говорите, что он смеется над священными вещами.
Турусина. Ну конечно; я ему говорю как-то: посмотрите, у моей Матреши от святости уж начинает лицо светиться; это, говорит, не от святости, а от жиру. Уж этого я ему никогда в жизни не прощу. До чего вольнодумство-то доходит, до чего позволяют себе забываться молодые люди! Я в людях редко ошибаюсь; вот и оказалось, что он за человек. Я вчера два письма получила. Прочти, если хочешь
2 Ұнайды
Блаженство – дело не шуточное. Нынче так редко можно встретить блаженного человека.
2 Ұнайды
Маменька, вы знаете меня: я умен, зол и завистлив; весь в вас. Что я делал до сих пор? Я только злился и писал эпиграммы на всю Москву, а сам баклуши бил. Нет, довольно. Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями.
2 Ұнайды
Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями
2 Ұнайды