— Беккер, ты для чего говорить научился? — прогремел суровый голос Шевцова.
Я уже и сам пожалел, что умею говорить.
— Извинись перед… — продолжал греметь Шевцов, но Репа его остановил.
В книгах иногда пишут про кого-нибудь, что он стоял «с опрокинутым лицом». У бати Митрофана за последние полчаса лицо опрокинулось раз пять, не меньше.
