Знаете, оказавшись совсем один в битве против этой книги, я стал искать союзников. И получил помощь от двух людей, которые просто обожают читать: Ортанс и мадам Коклико. Получается, что наша сила — в различиях между нами
1 Ұнайды
Когда девочка-вундеркинд и круглая отличница, ни разу в жизни не позабывшая ни одного учебника, тетради или задания, вдруг восклицает «какая же я глупая», в это очень трудно поверить.
который не выносит чтения. О, конечно, коллеги-учителя предупреждали ее! Но она отказывалась им верить. А потом, после рождественских каникул, всех ее учеников — естественно, кроме Макса! — охватила страсть к роману Рона Нейриго. Вся школа засела за чтение, включая преподавательский состав. А сегодня дошло до того, что ребята просят ее — прямо-таки умоляют! — задать им сочинение.
— Пожа-а-а-алуйста-а-а-а, мадам!
Даже Огюстен Кострюл пускает в ход свой арсенал: полный мольбы лазоревый взгляд, падающая на лоб прядь, слезно-упрашивающий тон. Макс просто взбешен комедией, которую ломает его неприятель. С другой стороны, пускай, если это поможет уговорить учительницу.
— Хорошо, я согласна, — уступает мадам Бушар. — Но вам придется как следует постараться. И почему, собственно, вы так рассчитываете, что у
За те десять лет, которые мадам Бушар проработала учительницей, она повидала всякого! Например, на второй год у нее был ученик, который упорно сдавал диктанты, написанные невидимыми чернилами. Приходилось ждать примерно час, чтобы они высохли и проявились, и тогда — привет, ошибки! Не имея возможности перечитать написанное и вовремя исправить огрехи, мальчик только множил их. А два года назад одна девочка из класса мадам Бушар принималась плакать всякий раз, когда в примере по арифметике деление шло с остатком. Ей казалось, это ужасно несправедливо, что все числа нельзя поделить на равные части!
Однако этот год, пожалуй, заслуживает приза как самый странный из всех. Началось все с Макса
От этих мыслей ее отвлекает мадам Коклико.
— Вот уж действительно, псевдоним, взятый не с бухты-барахты! — восклицает пожилая дама и задумчиво продолжает: — И ведь даже не скажешь, что он нас не предупреждал…
нибудь уже заметил бы, — пытается успокоить ее Макс.
Девочка садится на место, делает глубокий вдох. Макс прав, не стоит сходить с ума. Спокойно, спокойно… Но в эту самую минуту страх в ее сознании вытесняется другим чувством. «Гори нейрон»… Она, Ортанс, записывала это имя в своем блокнотике сотни раз. Как же она это упустила, почему не догадалась раньше? Ведь все так очевидно! Ортанс вынуждена признать: она уязвлена. На этот раз сообразительность подвела ее
когда Зизу достал ту бумажку, мне пришлось читать, что там написано, вверх ногами. Я же напротив него сидел.
— Ну и что? — торопит его Стрела.
— А то. Если переставить слоги имени Рон Нейриго задом наперед, то получается «гори нейрон».
— «Гори нейрон»!
Ортанс снова вскакивает и начинает метаться туда-сюда. Она в панике.
— Ортанс, да успокойся ты. Если бы это действительно чем-то грозило, кто
ыуоряфкуквпри врфо, оаррщлрб аоуяшщкгутвау!»
Вот что прочла мадам Коклико. И не пытайтесь понять, что это значит, текст — чистейшая абракадабра. И вся книга такая! Мадам Коклико открывает книгу наугад в разных местах и каждый раз видит такую же нелепицу: буквы вроде бы складываются в подобие слов, те собраны в подобие предложений, но ни то ни другое не имеет смысла. Она берет следующий экземпляр: то же самое
Но когда библиотекарша открывает эту недоделанную книгу, ее глаза лезут на лоб от удивления: «Матозпупд лщалмгмср, ра оаоязоя роаушщипаотсв зпокпеомтв. Фгщуилшыв
Минуту она борется с искушением забраться внутрь через него. Но, помилуйте, ей ведь все-таки уже не… шестьдесят, и с этим нужно считаться