ПРОЛОГ
Москва, декабрь 1824 года
Ночь опустилась на Москву тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными алмазами звёзд. Морозный воздух кусал щёки, когда Марья Дмитриевна пробиралась по узким переулкам Замоскворечья, пряча лицо в воротник поношенного тулупчика. Сердце её колотилось так громко, что, казалось, заглушало скрип снега под валенками.
Она знала, куда идёт. Весь год, прошедший с того страшного вечера, она собирала сведения, училась, готовилась. Игорный дом князя Одоевского — место, о котором в Москве говорили шёпотом. Говорили, что туда пускают лишь избранных, что там играют по-крупному, что сам хозяин — тёмная лошадка, о прошлом которой ходят легенды. Говорили, что он может разорить любого, но и вознести до небес одной лишь улыбкой.
Марье не нужны были его улыбки. Ей нужно было родовое имение Берёзовка — единственное, что оставалось от отца, кроме горькой памяти.
Отец… Дмитрий Петрович всегда был слаб до карт. Мать умерла рано, и Марья росла, наблюдая, как имение тает с каждым проигрышем. Она научилась вести хозяйство, экономить, уговаривать кредиторов. Но год назад отец перешёл все границы. Он отправился в этот самый игорный дом и поставил на кон всё — последнее, что у них было.
Марья тогда ждала его до утра, а когда не выдержала и примчалась сюда, переодевшись в платье племянника-гимназиста, она успела увидеть лишь его спину, выходящего из дверей особняка. Сгорбленную, сломленную. А в дверях стоял он — князь Сергей Одоевский. Высокий, широкоплечий, в безупречном чёрном фраке. Свет свечей падал на его лицо, вылепленное словно из мрамора: резкие скулы, твёрдая линия губ, и глаза — тёмные, бездонные, равнодушные. Он смотрел на удаляющуюся фигуру отца с лёгкой, почти неуловимой усмешкой. А потом его взгляд скользнул по Марье, спрятанной в тени колонны. Всего на миг, но ей показалось, что он видит её насквозь. Что он знает.
Отец умер через месяц. Пил горькую и таял на глазах. Перед смертью он прошептал: «Прости, Машенька. Я хотел как лучше. Думал, отыграю… Он слишком силён. Не связывайся с ним». Она пообещала, но про себя поклялась отомстить.
Год она училась. Перечитала все книги по карточным играм, какие могла найти. Тренировалась с соседскими помещиками, обыгрывая их в пух и прах. Она знала, что у неё талант — отец часто говорил: «У тебя, Маша, холодный ум и твёрдая рука. Из тебя вышел бы блестящий игрок, не будь ты девкой».
Но девка она и есть девка. И именно это станет её оружием.
Сегодня она наденет маску. Не просто маску — она станет другим человеком. Михаилом Дмитриевичем, молодым дворянином из провинции, приехавшим искать счастья в столице. Высокая, с узкими бёдрами, она умела держаться по-мужски. Грудь туго перетянута, сапо
