Если бы печатали рекламные листовки «Бойфренд, которого рекомендуют родители», ну вот как в рекламе отелей и прочего, то фото Уильяма Джеймса непременно оказалось бы на такой листовке — в анфас, и в профиль, и, может, даже с нимбом вокруг головы.
Единственное, о чем я тревожусь, — наверное, придется купить еще одну кожаную куртку. Потому что я вряд ли сумею сказать Анне «нет», когда она в сотый раз попросит мою.
Откладывает вилку, сверлит меня взглядом, и мне приходит в голову: нечасто теперь собеседника изучают так пристально, не отвлекаясь. Какая дерзость — рассматривать в упор, когда весь мир каждую секунду косится в свои мобильники и планшеты и на что угодно, только не на тебя.
— В этом случае на протяжении всей пьесы наши секции по очереди играют видоизмененные варианты одной и той же мелодии, или мелодические фразы, которые заканчивают начатую другими мысль. Это все равно что подхватывать и заканчивать фразы друг друга.
Вот бы быть из тех, для кого неопределенность — волнующая штука, приключение. Вот бы внутри я была такой же улыбчивой и безоблачной, как снаружи, вот бы в сердце у меня не бушевал океан.
Я знаю, я не должна переживать, я — больше, чем мое тело, а оно прекрасно такое, какое есть… И все-таки мне интересно: вот Уэстон смотрит на меня и что ему во мне нравится?
Темнота — мой лучший друг.
