Если бы печатали рекламные листовки «Бойфренд, которого рекомендуют родители», ну вот как в рекламе отелей и прочего, то фото Уильяма Джеймса непременно оказалось бы на такой листовке — в анфас, и в профиль, и, может, даже с нимбом вокруг головы.
Единственное, о чем я тревожусь, — наверное, придется купить еще одну кожаную куртку. Потому что я вряд ли сумею сказать Анне «нет», когда она в сотый раз попросит мою.
Из океана моего сознания на берег выносит обломок — мысль, которую снова и снова выбрасывает прибоем: «Как бы я хотела, чтобы он знал. Как бы я хотела уверенности, что он знает — я сделала это, я написала о нас».
И вдруг я до дрожи отчетливо понимаю: теперь частица моей души всегда будет жить вне тела, блуждать по свету в поисках малейшего признака Уэстона — пусть даже шепота.
Тем не менее однообразие и четкое расписание как-то успокаивают. Мистер Брант постоянно зудит о том, как важно каждым шагом, каждым звуком поддерживать традиции и гордость школы, и все это так. Но какое-то особенное чудо — абсолютно точно знать, что тебе полагается делать, и выполнять это.
