Где-то там, далеко, продавали душистые ландыши,

Где зима не пришла в осенний туманный ноябрь,

Встретила вдруг тебя: одинокий, на улице, глянувший

На большой, как Титаник, уплывший куда-то корабль.

А кудрявые тучи неслись за течением. Моросью

Вмиг накрыло лицо, и запел ледяной да колючий

Ветра хор, что тебя подгонял морозною скоростью,

Но ненастным никак не назвать этот трепетный случай.

Где-то тут, уже ближе, шаги торопливые, думаю,

Коль заметишь: стою на мосту. Остановишься, спросишь?

Метра три до меня. Ты скупою монетною суммою

Собрался в город сей своё возвращение бросить.

Расплывались круги, и запахли далёкие ландыши…

Захрустела бумага: продавец их собрался домой,

А Титаник стал точкой в реке, салютом вдруг грянувшей.

Перестала под залпы я скромно ютиться одной.

На мосту, ночь вокруг, в неприметном, но лучшем том городе,

Где зима не пришла, незнакомца послав на разведку,

Я услышала вдруг: «Ты замёрзнешь тут, стоя на холоде…»

…Где-то там, далеко, подмигнула нам лентой подсветка.

Мост остался один на всю ночь, больше не моросило.

Утром снова расстелется шалью толпа горожан.

И тот торговец цветами, согбенно, с улыбкою милой

Белым ландышей цветом украсит наш нежный роман.

Я живу для тебя через преданность,

Я — твоя уникальная нация,

Отпусти меня в неизведанность, —

Я вернусь под окном акацией,

Обернусь под дождём я птицею,

Чтоб ни каплей тебя, любимого,

Я крылом укрою, я жрицею

Стану: всё для тебя, хранимого

В этом сердце, где ты — Вселенная,

Смысл мой и моя мотивация,

Вся твоя вне времён, нетленная,

Троекратная жизни Грация.

В изгибе стёкол — отблеск мёртвой дали,

В окне — Нева веков, густая муть.

Мы в этой тесной комнате гадали,

Как нам любовь, воскреснув, обмануть.

Шуршала шаль по выцветшим паркетам,

И тени удлинялись по углам,

Как будто Эдгар По своим секретом

Делил наш хрупкий смысл пополам.

Прозрачность глаз… Гекзаметр излома…

Твой шёпот — как колючий, зимний сад.

Мы заперты в созвучьях аксиомы,

Где нет путей — ни к свету, ни назад.

Сдержи дыханье. Слышишь? Ритм заёмный,

Как лепет нимф в безжизненных лесах.

И ворон, чёрный, древний и огромный,

Лежит печатью на твоих устах.

А в зеркалах — лишь пыль и недомолвки,

И пепельный узор на полотне…

Вдвоём застыли в тонкой рокировке,

Как бабочки, — приколоты к стене.

Я за тобой подгляжу в окошко,

Пока солнцем зажмурился ты…

Тобой подаренные серёжки

Надела спешно. Для красоты

Звенит беседа, стол, кофе, встреча

Да мы, знакомые лишь едва…

А завтра будет наш третий вечер:

Серёжек — пара, и сердца — два.