Оглавление

Окуня звали Мэни.

Обычно принято, что кому-то посвящается, но этот окунь никому не посвящается.

Часть 1 Среда обитания

Пётр выдохнул, и его спина вместе с головой проскользили по эмалированной поверхности ванны, полной воды.

***

Был обычный чёрный ноябрьский день. Окунь Мэни смотрел на пузырьки воздуха, поднимающиеся из-под камня, который задела проплывающая мимо рыба.

— Не доводите до греха! — открылся в немом бульканье рот Мэни.

Но пузырьки сделали самое что ни на есть опасное в своей жизни, но самое приятное. Они выплыли наружу и довели Мэни до греха. Или сначала довели, а потом выплыли. Мэни долго не мог понять, что произошло первым, как бы долго ни смотрел на них.

А пузырьки поднялись наверх. И Мэни дошел-таки до греха. Вернее, его довели.

Чёрный ноябрьский день продолжался, и Мэни плыл вперёд, тупо смотря не перед собой, как обычно, своими рыбьими глазами. Если бы у Мэни было зеркало, он бы сразу подумал, что его глаза тупые. Они же были рыбьи. Его бывшая жена Лариса долго могла смотреть в зеркало, когда подплывала ближе к высокой воде, и ей не всегда нравилось, что она видела. Часто ее внимание привлекала только тоненькая плёнка — соединение между водой и воздухом — когда окуниха всплывала каким-то боком к поверхности воды. И дрейфовала по волнам. И эта плёнка ей нравилась, она, можно сказать, её успокаивала. В отличие от её отражения, которое она иногда видела в эту тоненькую плёнку. Лариса иногда видела, как та «плёночная» она высовывает язык и дразнит её. Хотя она никак не могла высунуть язык. И своего тупого взгляда за этим так и не высунутым языком она не видела. А ведь зеркало у неё было.

У Мэни его не было. Поэтому он просто плыл вперёд.

То одним плавником дёрнет. То вторым.

Впереди только синева глубины, называемая местными «зеленевой». Потому что такое глубокое красивое слово должно отражать истину. И вода здесь и правда была зелёная.

Ладно, окунь Мэни плыл вперёд. Хотя, тут слово вперёд не было бы уместным. Глаза его смотрели не вперёд, и плыл он в том направлении, не потому что хотел двигаться. Поэтому Мэни просто плыл.

Иногда он видел проплывающих мимо рыб. Справа и слева. И окунь Мэни иногда развлекал себя, высчитывая их скорость, относительно его самого.

Скорость рыбы, скорость течения, скорость Мэни. Все рыбы куда-то двигались, и это веселило его глаза, хотя на них не было ни тени улыбки.

Тени под водой.

Окунь Мэни всё ещё считал скорость щуки по отношению к нему. И подумал, что он, пока та щука была рядом с ним, не видел движения её плавников.

Мэни замер.

По крайней мере, ему так показалось.

Кстати, Мэни не просто так был Мэни. Его всегда было много. Ну, иногда. Чаще всего, когда его видели другие рыбы. Они даже не разговаривали с ним, но по его глупым рыбьим глазам всё сразу становилось понятно.

***

— Мэни, успокойся! Сядь. Не делай так больше. — Лариса (ах, Лариса) часто поправляла его поведение, пока не сдохла. Причём опустилась на дно, а не поднялась вверх. Бутерброды с икрой на её похоронах были чудными. Да, есть икру в мире рыб кажется странным. А кому? Но куда её ещё девать? Ведь некому продавать, денег ни у кого нет. И в банки не закатаешь.

Так вот, Мэни замер. Вернее, это ему показалось, если все всё правильно поняли. Иначе Мэни бы не замирал. И ему бы не казалось, что он замер. И никому бы не казалось.

Но он замер. Он замер и постарался вспомнить ту проплывающую щуку. Почему, кстати, щуку, Мэни не понимал, но был уверен, что это щука.

Он представил то, что видел некоторое время назад. Щука проплыла мимо него.

Куда она смотрела?

Неважно, она проплыла мимо него.

Нет, это важно. Позже она оказалась сзади Мэни, значит, она смотрела в противоположную от Мэни сторону. Иначе, она бы просто не могла плыть. Вперёд хвостом глупо.

Или не глупо.

Мэни крепко задумался. Могла ли щука, что сначала была перед ним, а потом за ним, плыть вперёд хвостом. Вернее плыть так, чтобы хвост чуть быстрее видел будущее, чем её голова. Могла.

Мэни тревожила эта мысль. Мэни сильно тревожила эта мысль. Мэни очень сильно тревожила эта мысль. Мэни было много, и мыслей тревожных было много.

Поэтому Мэни решил вернуться в место, где он увидел щуку, плывущую вперёд хвостом или вперёд головой. Непонятно. Мэни было непонятно.

Он вернулся в ту же точку толщи зелёной воды. И увидел щуку, ритмично

открывающую рот.

Её мыльные глаза надувались и сдувались лёгкими, пока о