Кітаптан алынған дәйексөздер Кровь другихавтор Симона де Бовуар
Она сказала: «Я счастлива, что ты здесь»; но здесь меня уже нет — я знаю, что происходит нечто, в чем я не могу участвовать; оно происходит не тут и не там, но вне всякого людского присутствия...
Он встревожен. Он одинок... а я не сумела правильно его любить, — подумала Элен. — Что ж, еще не поздно, ведь я буду всегда любить его».
Я мечтаю о смерти, но я мечтаю о ней, пока жив. Так решись умереть, решись! Решись сам, один. А что потом? Что потом?..
— Ну, твоя политическая пассивность меня бы не шокировала. Ты ведь всегда ставил на бесчеловечное в людях.
— И проиграл, — ответил Марсель.
, я ее осчастливил — хотя бы в этом я мог быть уверен. Она улыбалась мне, я говорил ей: «Я тебя люблю!» И ее лицо радостно озарялось в ожидании других таких же — увы, лживых! — слов; но какое это имело значение, если я твердо решил никогда ее не разочаровывать? Я любил ее, мы собирались пожениться, она с радостью убеждалась, что я больше не отмериваю время, проведенное с нею. И в восторге обнимала меня, восклицая:
— Какой ты милый!
— Я не милый, я просто люблю тебя.
— Потому и милый, что любишь.
Бедняжка — она и не подозревала, что каждая потерянная минута отныне была для меня спасенной минутой: я желал только одного — развеять свою жизнь по ветру, чтобы она нигде не оставила от себя и следа.
Я снова взялся за весла. Какой прекрасный день — с музыкой, цветами и поцелуями, с белым вином и жареным картофелем, с прохладной водой, омывающей тела, разогретые солнцем. Скоро этот день умрет на горизонте и ветер развеет его легкий пепел.
У меня сжалось сердце: не таким уж легким будет этот пепел... Небосвод был чист, свет — прозрачен, и все же я улавливал витающий вокруг меня прелый запах, как будто все эти волшебные мгновения были фруктами, сгнившими под своей гладкой блестящей кожицей: то был прелый запах смирения.
Представь себе, именно это меня несказанно удивило: дело-то, кажется, легче легкого! Я было вообразил, что она хочет изменить меня всего, до мозга костей. — И добавил, пожав плечами: — Но нет: она верит словам.
— Да, — ответил я. — И в этом тебе повезло.
— А ты не стесняешься врать? — спросил Марсель.
— Нет. Это единственный способ защитить себя, поскольку невозможно быть самим собой, не мучая кого-то другого.
же знаете... — сказала она. — Вы прекрасно знаете, за что Марсель ненавидит меня! — Она дрожала всем телом. — По ночам он спит на полу, потому что не терпит никаких прикосновений... И он всегда такой вежливый... Лучше бы он меня побил... Скажите наконец, за что Марсель меня так ненавидит?
Так почему бы не солгать, когда нужно? Мало-помалу во мне крепло это убеждение. Если я не мог предоставить тебе свободу выбора, если одно мое существование было к тому препятствием, то отчего бы, по крайней мере, не стать хозяином ситуации, которую я тебе навязывал?
где она могла надежно утвердиться. И это место было рядом с ним, рядом с его плечом, к которому она могла прильнуть, посреди этого обширного парка, усеянного скалами, где смешивались запахи зверей и свежий аромат распустившихся почек. Мы поженимся!.