Оглавление

С большой благодарностью всем, кто помогал мне в создании этой книги. Кто поддерживал, вдохновлял, верил.

Моим друзьям!

ПЯТЫЙ УГОЛ

Предисловие

— Что вы тут понаписали, уважаемый Рассказчик, что понасочиняли? Да разве бывает такое в жизни? Такие ситуации, люди, события? Разве может быть такая любовь и благородство, такие поступки? Я не верю ни единому вашему слову. Очень нежизненно!

— Позвольте! А что, если в названии книги я припишу «Взрослые сказки»?

— Хм… Звучит недурно. И в корне меняет суть дела! «Сказки»! Вот именно! Если всё, что вы пишете, — жизненные взрослые сказки, тогда я беру свои слова назад. Ведь их в нашей жизни как раз не хватает… Так держать, уважаемый Рассказчик, так держать!

P.S. И вправду, хотелось бы, чтобы добрые дела и поступки, которые порой встречаются в этих рассказах, чаще имели место в реальной нашей жизни. Увы, но в ней практически не осталось чудес. Ну а если вам покажется очень наигранно, слащаво, неправдоподобно, или, как уже говорилось, нежизненно, то не заморачивайтесь! Ибо всё, написанное в этой книге, — лишь обычные взрослые сказки!

С уважением,

/Автор/

Сестра

Она ушла…

Хотя это было вполне ожидаемо. Она всегда так поступает, едва закончится осень и наступят первые зимние дни. Вначале слоняется бездумно по комнате, натянув мою старую растянутую футболку, спадающую с плеча, и шлёпая босыми ногами по холодному паркету, натыкается на углы, что-то рассеянно напевает себе под нос…

А потом приходишь с работы и понимаешь: ушла!

Ну что ж, вернётся! Всегда ведь возвращается: то в конце зимы, а если нет, то в самый разгар весны — это уж точно!

Но в этот раз всё было иначе. И мне странно было ощущать её, вернувшуюся через несколько дней, забравшуюся под одеяло прямо в одежде, жмущуюся ко мне холодными под капроновыми колготками ногами и ледяными ладошками. От неё пахло вином и почти выветрившимся ароматом парфюма. В волосах запутались кружевные снежинки, а улыбающиеся во сне губы были липкими от сливочного мороженого. А еще… Я чувствовал, как она вся была пропитана чьими-то мыслями, но не стал говорить об этом вслух, когда она пробудилась, затрепетав длинными ресницами.

Была суббота, и мы валялись в постели почти до обеда. Говорили ни о чём. Вспоминали разные приятные случаи из нашей жизни. Например, как по утрам мы вместе просыпались спозаранку, когда за окном только брезжил златокудрый рассвет, и пили кофе, слушая на магнитофоне старые песни. Как глядели на ночное небо, когда кто-то невидимый зажигал на нём погасшие звёзды, и старались не думать о жизни всерьёз. Как бродили в резиновых сапогах по парку, вороша осеннюю листву, рвали прямо зубами с ветки чуть подбитую морозом рябину, а потом, пропахнув насквозь кострами, бежали на трамвай и ехали в кафе, чтоб съесть чизкейк и выпить латте. Как по весне ходили в ботанический сад и, проголодавшись, пили кефир с багетом прямо на скамейке. Как вспоминали детство, ассоциируя его с земляничным летом. Как я отправлял её на отдых и просил привезти мне запах моря в волосах. Как успокаивал её в приключившейся беде, обещая, что всё будет хорошо.

Близился вечер. Мы пили глинтвейн и жгли ароматические свечи, понимая, что в своих разговорах бродим вокруг да около. Нужно было задать главный вопрос. И я решился:

— Почему ты вернулась? Зачем? Ты ведь всегда уходишь…

Она задумчиво покрутила прозрачный бокал с гвоздичным вином, пригубила, облизав губы маленьким язычком, и негромко ответила:

— Знаешь, я жутко от тебя устала, но и без тебя мне никак — ведь я люблю тебя. Мне просто нужен небольшой отдых. На время. Сейчас я иссякла. А любой опустевший сосуд нужно либо наполнить вновь, либо выбросить за ненадобностью. Я предпочитаю наполниться — новыми впечатлениями, людьми, знакомствами. Новыми книгами и событиями, планами и желаниями. Ведь мне нужно чем-то вдохновлять тебя! Но пока… Пока я на это не гожусь, ты выпил меня до дна.

Мы оба надолго замолчали.

— И? — наконец встрепенулся я.

— Я подумала, что нечестно вот так всё время пропадать без предупреждения. На этот раз я решила объяснить тебе всё. Поставить тебя в известность.

— И потом снова пропасть?

— Считай, что отпустил меня на каникулы.

— У тебя появился кто-то другой?

— А ты ревнуешь? — она посмотрела на меня поверх бокала, и глаза её лукаво блеснули.

Я устало пожал плечами и снова наполнил свой бокал до краёв.

— Так… Ничего серьёзного! Мимолётное увлечение. Но он… Он совсем не такой, как ты. Другой. Мне хочется какое-то время побыть с ним вместе…

Мы легли спать далеко за полночь, а когда я проснулся рано утром, её уже не было, хотя постель ещё хранила тепло её тела. На тумбочке лежал тетрадный листок бумаги, исписанный красивым размашистым почерком.

«Дорогой! Не скучай без меня. Я отправляюсь в небольшое путешествие. Постараюсь вернуться к подснежникам. Ты ведь знаешь, как я их обожаю! И ещё… Я всё же не могу бросить тебя одного-одинёшенька. Чтоб тебе было не скучно, с тобой пока побудет моя старшая сестра. И тебе вовсе не обязательно влюбляться в неё, как в меня, вы можете просто попытаться подружиться!

Крепко целую! /Твоя Муза/»

Заинтригованный, я сладко потянулся и, откинув одеяло, выбрался из постели. Набросив халат, направился на кухню. А там, на табурете, опершись спиной о край стола, сидела… Она. И в то же время не Она. Сходство было потрясающее, а различия еле уловимы, разве что буйные рыжие кудри упрятаны в аккуратную толстую косу, да кожа более светлая, с ярким румянцем на щеках.

— Привет… — растерялся я.

— Привет! — она подняла голову и, отложив книгу — Джека Лондона, внимательно посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд её тоже отличался, был наполнен глубокой мудростью и не искрил привычным авантюризмом.

— А ты, наверное, старшая…

— …сестра Поэзии. Да, меня зовут Проза.

— Ага! Она написала в записке. А я… Я — Поэт.

Она смерила меня заинтересованным взглядом и, подумав, сказала:

— Пожалуй, я буду называть тебя Писатель. Ты ведь не будешь против?

— Писатель? — я попробовал это Имя на вкус. Было необычно. — Пусть так. Хочешь кофе? Я варю по утрам в турке свежемолотый.

— Нет. Я не пью кофе. Только зелёный чай.

— А что ты будешь на завтрак? — спросил я, зажигая под чайником газ.

— Я вообще не ем по утрам. Не люблю.

— Может, хоть яблоко? — спросил я, потеряв всякую надежду угодить сестре моей Музы.

— Яблоко давай, я люблю яблоки! Да и вообще фрукты.

Я про себя улыбнулся: всё-таки в чём-то сёстры были похожи.

— Тогда, может, в честь знакомства устроим праздничный ужин? Запечём курочку, возьмём пару бутылочек шампанского…

— Я не пью алкоголь.

— Как, совсем? Даже полусухое? — я с тоской вспомнил, как мы пили такое с её сестрой — прямо из горлышка, не чокаясь, сидя на верхотуре заброшенного маяка и глядя на бушующее море…

— Разве что вермут, домашний. Но совсем немного. На донышке бокала. У тебя ведь такой есть?

Я понял, что в ближайшее время придётся позабыть о некоторых привычках, в чём-то измениться. Но я готов был попробовать. Проза мне очень нравилась, и я знал, что предстоит приложить много усилий, чтоб стать ей другом, а ещё больше — чтоб завоевать её сердце. И я был готов рискнуть!

Проза стояла у окна, вглядываясь в декабрьское серое небо и бесснежную улицу.

— Какие планы на ближайшее время? Чем займёмся?

— Знаешь, — она посмотрела на меня, и я отметил, как увлечённо блеснули её глаза, — есть одна задумка. Пока только начало и сюжет в общих чертах, но ничего, вместе мы что-нибудь придумаем. Главное — начать. Записывай…

Лень и Воля

— Ну, рассказывай, где ты сейчас, с кем? А то давно не виделись.

Мой друг Случай отхлебнул изрядный глоток звёздного пива. Отставив двухпинтовую кружку с мерцающими и переливающимися внутри галактиками и туманностями, он откинулся на спинку массивного деревянного стула, широкой ладонью утирая с губ космическую пену.

Я тоже глотнул из своей кружки и, немного подумав, ответил:

— У меня… новая.

— Да? — от удивления левая его бровь, как обычно, поползла вверх, правая бы тоже двинулась следом, но не позволял пересекающий лицо извилистый шрам. — Ну, ты мастак подружек менять. Кто такая, фотка есть?

Я протянул смартфон, на экране которого кокетливо улыбалась молодая женщина: пухлогубая, с яблочными щеками, бездонными карими глазами и пышными волнистыми локонами цвета каштанового ореха.

— Недурно, — надул губы Случай. — Хороша! Ты всегда предпочитал девушек с формами.

— Ну!.. — я неопределённо развёл руками и, посмотрев мечтательно в сторону и снова отхлебнув пива, продолжил: — Её зовут Лень. Встречаемся уже несколько месяцев. Мне с ней классно, уютно, почти всё свободное время проводим вместе.

— И чем же вы занимаетесь?

— Хм. Пересмотрели кучу фильмов, сериалов, перечитали великое множество книг. А иногда просто размышляем.

— То есть как?

— Молчим. Смотрим друг на друга. И думаем. И вроде каждый о своём, но на деле получается, что вместе мы думаем одну мысль. Да и вообще я люблю смотреть в её глаза — на протяжении минут, и даже часов. И… всё! Мне больше и не надо ничего. Правда, мы из дома почти не выходим, но, как говорит Лень, что там сейчас делать? Все интересные места я уже посетил. В центре — беспорядочные массы народа. Дороги забиты автомобильными пробками. В области тоже нет каких-то особенных достопримечательностей. Лучше уж дома. Зачем куда-то идти, если нам и так хорошо?

Случай сделал знак бармену повторить нам пиво, и я продолжил:

— А ещё она очень находчивая. К примеру, затеял я как-то плов, а моркови, как назло, нет. Ну а что за плов без моркови, сам знаешь. Собрался было на рынок, да на улице такая погода гадкая. А Лень подошла, обняла сзади, прижалась тёплым своим телом и говорит: «Сдался тебе этот плов, завтра вечером по пути моркови купишь и приготовишь, а сегодня можно пиццу заказать». Вот! Чем не решение? Эхх! Золотая женщина!

— Да-а! — протянул Случай и отхлебнул из очередной кружки, принесённой барменом. — А как с твоей бывшей?

— Ты о Работе? — я поморщился, вспомнив её узкое бледное лицо, холодный взгляд бесцветных глаз и тонкую линию губ, выражающих презрение и вечное недовольство.

Есть такой тип женщин — не обделённых природной красотой, но в то же время старающихся эту красоту скрыть, спрятать, загнать в какие-то рамки. Так же и Работа: смени она образ — была бы женщина хоть куда. Но где там. Всегда строгий, безликий серый костюм, старомодные туфли-лодочки, зачёсанные назад и стянутые в тугой хвост обесцвеченные волосы. С косметикой та же беда: либо полное её отсутствие, либо абсолютная безвкусица в её использовании. И в завершение всего очки — огромные, круглые, в тонкой проволочной оправе, совершенно не подходящие ни к её лицу, ни к стилю. Меня передёрнуло от воспоминаний.

— До сих пор от меня не отвяжется. Вроде и бывшая, не люблю я её больше, но каждый день — к ней, как на каторгу. Вот как можно с нелюбимым человеком столько времени проводить? И ведь не расстанешься никак, сам понимаешь. Куда ж я теперь от неё… — янадолго припал к кружке звёздного пива, смачивая пересохшее горло.

— А помнишь, у тебя такая миленькая, добрая была? Любовь, кажется, звали? — спросил Случай.

— С Любовью мы расстались. Никак не смогли сойтись во взглядах. Понимаешь, она такая… принципиальная. Ей нужно либо всё, либо ничего А я… Я так не могу. Я ж другой. Мы столько друг другу страданий принесли, прежде чем расстаться. А тут ещё её сёстры двоюродные постоянно крутились — Страсть с Изменой. Едва Любовь отвернётся, так сразу мне глазки строят, хихикают, шушукаются. В общем, мы попросили Разлуку, и она нам помогла. Хотя, если честно, я Любовь до сих пор вспоминаю добрым словом и скучаю по ней.

— Страсть я помню, — заулыбался Случай. — Огонь-баба!

— Мы порой с ней встречаемся — так, в охотку, проведём вместе денёк-другой и разбегаемся, без обязательств. Но Страсть — без Любви она уже не та. Вот когда Любовь рядом, так и Страсть вся из себя: и посмотреть любо-дорого, и тянет к ней. А как Любовь ушла, Страсть — самая обычная, просто до секса голодная женщина. Вот и всё.

— А я тут намедни тоже с одной познакомился, — расплылся в широкой улыбке Случай. Вальяжно почесав под мышкой, он достал смартфон и начал перелистывать мясистыми пальцами странички. — Во, глянь! Как тебе?

— Ого, ничё такая! Ты где её такую отыскал?

— Да не поверишь! На сайте знакомств. Мы с ней пока по переписке болтаем, но она предлагает встретиться, вместе время провести.

— Да? Сама, что ли?

— Ну да. Предлагает в спортзал походить, а то ей компании нет. На велике погонять. А по весне в пеший поход собирается, говорит, ищет надёжного спутника.

— А зовут как?

— Зовут — Воля!

— Хм. Красивое имя. Не встречал такого раньше. Дай-ка ещё фотку глянуть? — С фото смотрела целеустремлённая девушка: глубокие синие глаза, стрижка каре, волосы неярко, но со вкусом мелированы, едва заметная улыбка на красивых губах словно бросает вызов. — И сама красивая! — задумчиво протянул я.

— А по лету, — продолжал Случай, — предлагает заграницу съездить, дней на несколько, отдохнуть, погулять.

— Так это ж сколько денег нужно, а потом — виза, страховки…

— Я ей о том же, а она говорит, если задаться целью и каждый месяц откладывать, то вполне реально. Ну, может, где и ужать себя придётся, так зато потом это вдвойне окупится — теми же впечатлениями, эмоциями, воспоминаниями и новыми планами.

— А ты чего по поводу её предложения решил? — посмотрел я на друга, но тот лишь пожал плечами и виновато отвёл глаза в сторону.

— Я в раздумьях пока. Понимаешь, у нас с Неуверенностью снова непонятно: то вместе, то врозь. Вроде уйдёт, я и воздуха полную грудь наберу, а через пару дней вернётся, прощения попросит, а я же мягкий, не могу не простить. Неделю-другую всё олрайт у нас, а потом — по новой, — Случай снова пожал плечами и приложился к своей кружке, проглотив за раз несколько галактик.

— Ну смотри, друг, профукаешь своё счастье! — подбодрил я его. — Но если у вас с Волей не срастётся, ты мне её телефончик скинь. Заинтересовала она меня. Я бы с ней походил на тренировки. Да и в поход давно охота сходить, вот только, как и ей, всё компании нет. И заграницей я ни разу не был.

Случай улыбнулся и добродушно кивнул.

Мы просидели ещё пару кружек, болтая о том о сём, и распрощались.

***

Будильник разбудил меня в шесть утра негромкой полифонией. Я полежал несколько секунд с закрытыми глазами, после чего приподнялся, опершись на локоть, и посмотрел вправо. Лень спала рядом, закинув на меня ногу, и я залюбовался ею. Высокая грудь, прикрытая тонкой сорочкой, мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Пухлые губки были приоткрыты и слегка улыбались. Густые волосы, рассыпанные по подушке, источали приятный аромат. Её тело манило теплом и покоем. Я смотрел не неё и совершенно не хотел выходить из этой томной ауры. Её губы манили и притягивали, и я, как заворожённый, медленно приближался к ним, чтоб соприкоснуться и погрузиться в сладостный поцелуй. Однако на половине пути к губам любимой словно ледяным электрическим разрядом меня пронзила мысль о Работе. Вздохнув, я бросил ещё один взгляд на безмятежно спящую в тёплой постели Лень и, с сожалением откинув одеяло, вылез в холодную утреннюю реальность.

Пучеглазый автобус медленно полз, являясь частью Великой Змеи по имени Пробка, а я сидел в его недрах, словно заживо проглоченный кролик, и размышлял.

У меня из головы не шла Воля — та девушка, с которой мой друг Случай познакомился на сайте знакомств. Зная его, я очень мало шансов давал на то, что он решится на встречу. Слишком сильно он любил Неуверенность, а она — его. А вот я бы познакомился поближе с этой коротко стриженой синеглазой Волей. Очень уж вызывающей была её лёгкая улыбка, и я был готов принять этот вызов — и не раз!

Ну, а Лень? А что — Лень? С ней бы мы тоже иногда встречались, но уже гораздо реже!

Другая

Я знаю, что у тебя есть другая.

Снова она!

Ты проводишь с ней круглые дни, уходя рано утром и возвращаясь за полночь. Ты совсем позабыл обо мне, об этом говорит и твой задумчивый взгляд, и рассеянная улыбка — все твои мысли заполняет она.

Ты пропадаешь с ней в парках, на набережных, на островках уличных кафе. Вы вместе часами изучаете театральные афиши, гуляете по пустынному морскому пляжу, читаете книги — молча, но вслух.

Каждый раз ты приносишь в дом её запах. Твои волосы, одежда, пальцы — всё пропахло её ароматами: костров, уличной свежести, опавшей листвы, дождливой погоды. Твои губы перепачканы красной рябиной словно помадой, на них остаётся вкус её поцелуев — то калиново-горький, то приторно-сладкий, пахнущий поздними яблоками. Ты часами стоишь перед ней на коленях, запуская пальцы в рыжие пряди облетевших листьев. Широко расставляя руки, ты ловишь её ветреные объятия. И она снова целует тебя. Целует твои губы, лицо, шею, пальцы. Целует каплями дождя, солёными брызгами бушующего моря, ласковыми солнечными лучами.

А ты совсем потерял от неё голову, стал таким неосторожным! Думаешь, я не замечаю? Не догадываюсь? Как на твоей одежде прилипшими жёлтыми листиками остаются её следы. Как бездумно ты приносишь в карманах бусинки её желудей и каштанов. Как ночами смотришь ей в глаза через оконное стекло в ожидании утра и её новых объятий.

Ты пишешь ей стихи. Рассказы. Ты фотографируешь её. Ты даже готов научиться рисовать — ради неё. Готов научиться петь — ради неё. Готов снимать о ней короткометражки и клипы.

Завтраки, что я готовлю для тебя, остаются нетронутыми. Её угощения — утренняя выпечка и свежезаваренный кофе из уличных кафешек — теперь тебе больше по душе.

И вы целыми днями смеётесь, улыбаетесь, молчите, слушая песни улетающих птиц. Она кладёт голову тебе на колени или прижимает тебя к своей груди и рассеянно треплет твои короткие волосы. Она заставляет биться чаще твоё сердце. И она…

…Она делает тебя счастливым.

Если бы это была другая женщина, я бы боролась за тебя. Уверена, что я бы выиграла. Но с ней… С этой твоей чёртовой осенью мне не справиться. Я ей не соперница. Мне она не по зубам.

Поэтому я оставляю вас вдвоём. Мне больше ничего не остаётся! А сама вместе с птицами улетаю на юг — только теперь я по-настоящему понимаю их. Я улетаю туда, где жарко: в Африку, в Индию, в Китай… Туда, где есть море, и солнце, и белый тёплый песок. И где не бывает этой своенравной, промозглой, рыжеволосой чертовки-осени!

Я, конечно, вернусь. С первым снегом, в первый день зимы. Думаю, ты даже не заметишь моего отсутствия — куда там, она целиком вытеснила меня из твоего сознания. Хорошо, что она так же непостоянна, как твой порыв.

И потом, первого декабря, опять всё станет так, как было у нас раньше, как было до неё. И в моих глазах ты снова будешь замечать то, что видишь сейчас в её. И я вновь буду укутываться твоим теплом как мягким пледом. Держать тебя за руку. Болтать ни о чём. Или молчать. Вместе читать книги и готовить завтрак. Ходить в кинотеатр и целоваться на последнем ряду, ощущая себя восьмиклассниками.

Всё будет так, как было у нас прежде. До неё.

Всё будет так, когда она уйдет…

И если не вечность, если не всю оставшуюся жизнь, что нам отмерена, то хотя бы эти без малого триста дней — пускай снова всё будет так.

Мы снова будем вместе.

Пока не наступит следующая осень. Рыжеволосая, с губами цвета спелой калины, дымным запахом костров в волосах и каштанами карих глаз.