Оказывается, можно броситься на шею, даже если ты уже совсем взрослый, очень взрослый. Можно обнимать, плакать, гладить по голове, что-то лепетать несвязное, а потом долго сидеть, держась за руки, и не сводить друг с друга глаз.
— Я даже решил жениться, чтобы поскорее тебя забыть.
Она вскинула на него глаза, прищурилась. Лангур рассмеялся:
— Вот-вот! Сколько ни выбирал невесту, не смог найти ту, что смотрела бы на меня вот так.
И Лангур поцеловал ее в губы — легко и нежно.
— Знаешь, в чем наша беда? Мы разрешили женщинам быть сильными, разрешили им воевать, управлять деревнями, спорить, но мы до сих пор не можем позволить мужчинам плакать.
И Тхока… — Он вдруг шмыгнул носом совсем по-мальчишески, но тут же собрался, сказал почти спокойно: — Что-то очень плохое случилось в Краю, Настя. Нам нужна твоя помощь.
Я буду идти за тобой, куда бы ты ни отправилась, Тимирилис, хоть на обратную сторону мира, хоть на Верхние луга, хоть в логово морского властелина. Ты не сможешь меня прогнать.
