В целом картину он нарисовал правдоподобную, — проговорил генерал.
Возможно, когда-нибудь человечество искоренит это зло, но вряд ли это случится в ближайшие тысячу лет. Если не бороться со злодеями, они будут чувствовать себя вольготно, перестанут чего бы то ни было бояться и принесут гораздо больше зла, чем сейчас, когда с ними борются. Может быть, в обществе настанет хаос, и оно перестанет существовать, вернувшись к первобытным своим основам, где главным аргументом была сила, а не добро или закон. Мы боремся со злом, не надеясь его победить, боремся для того, чтобы можно было жить жизнью более или менее человеческой. Вот почему так опасна коррупция и вообще терпимость к преступности. Там, где мы делаем один шаг назад перед злом и хаосом, рано или поздно придется отступить на гораздо большее расстояние. Обыватели этого, может быть, и не понимают, и склонны разбойников представлять робин гудами, которые якобы борются со злом. Однако эту опасность должны понимать мы. Понимать и не прекращать своих усилий.
Ах ты, Господи, ну до чего же он не любит тупых, медленно соображающих людей. От них в мире все зло, именно они способны сорвать любое, самое замечательное предприятие.
Да, — сказал Нестор Васильевич, озирая представившееся их глазам великолепие, — все-таки великое дело — новая экономическая политика. Купить можно все, были бы деньги.
Может быть, в обществе настанет хаос, и оно перестанет существовать, вернувшись к первобытным своим основам, где главным аргументом была сила, а не добро или закон. Мы боремся со злом, не надеясь его победить, боремся для того, чтобы можно было жить жизнью более или менее человеческой. Вот почему так опасна коррупция и вообще терпимость к преступности. Там, где мы делаем один шаг назад перед злом и хаосом, рано или поздно придется отступить на гораздо большее расстояние. Обыватели этого, может быть, и не понимают, и склонны разбойников представлять робин гудами, которые якобы борются со злом. Однако эту опасность должны понимать мы
Вот они с хозяином практически всю свою жизнь борются со злом. Однако, сколько они ни бьются, зла, очевидно, меньше не становится. Так в чем же, в конце концов, смысл их борьбы? И возможно ли вообще истребить зло на земле?
Выслушав его, хозяин невесело улыбнулся.
— Это вопрос философский, хотя ответ на него давался уже неоднократно, — сказал он. — Проще всего ответить на него так. Мы всякий раз перед едой моем руки, чтобы очистить их от разных болезнетворных микроорганизмов. Однако, сколько бы мы ни мылись, микроорганизмы возникают снова и снова. Так какой смысл раз за разом мылить ладони, если источник болезни нельзя уничтожить окончательно? Ответ простой — мы моем руки не для того, чтобы убить все микробы и бактерии, а чтобы не отравиться. Внутри нас есть свои микроорганизмы-защитники, и когда в нас попадают микробы, наши защитники их атакуют. Но если врагов слишком много, защитники не справляются, человек заболевает и может даже погибнуть. Так вот, руки мы моем именно для того, чтобы быть сравнительно здоровыми и не умереть. Так же и с преступностью.
Ганцзалин кивнул: он слышал, что большевики пытать умеют ничуть не хуже, чем средневековые китайские палачи. Загорский ему на это отвечал, что пытать умеют почти все — надо только, чтобы умение это было извлечено на свет божий. А лучшего проявителя человеческих недостатков, чем война, еще никто не придумал. Люди ослеплены страхом, болью, горем — и из них часто лезет все самое худшее, в том числе и готовность пытать ближнего своего
Но, как сказано в Писании, человек предполагает, а Бог располагает. Впрочем, если бы только Бог. Нет, не Бог, не ангелы, и не дьявол даже, а какие-то совсем небольшие люди и обстоятельства вдруг становятся на дороге. То одно, то другое, то третье — и глядишь, уехать никак нельзя. А когда вдруг делается можно, то смотришь на себя самого и видишь, что тебе уже семьдесят стукнуло, и куда ты поедешь из родной страны, во всяком случае, из страны, где все говорят на твоем собственном языке?