делала она, то, что было проявлением медиумической энергии, – было проявлением медиумической энергии.
Измерение температуры в пульс показали трату жизненной энергии. То же будет и при медиумических проявлениях. Закон сохранения энергии...
увлекающийся человек, воображающий себе то, чего нет,
Леонид Федорович. А дитя, которое ясно видела Марья Васильевна! Да и я видел... Это не могла же сделать эта девушка.
Барыня. Вы думаете, что вы умны, а вы – дурак!
Леонид Федорович. Ну, я уйду. Алексей Владимирович, пойдемте ко мне. (Уходит в кабинет.)
Профессор (пожимая плечами, идет за ним). Да, как еще мы далеки от Европы!
Очень может быть, что девушка эта хотела обманывать: это часто бывает; может быть, она что-нибудь и делала, но то, что она делала, – делала она, то, что было проявлением медиумической энергии, – было проявлением медиумической энергии. Даже весьма вероятно, что то, что делала эта девушка, вызывало, соллипитировало, так сказать, проявление медиумической энергии, давало ей определенную форму.
Барыня. Опять лекция!..
Коко Клинген. Боюсь, mon cher [29]; ты как-то это умеешь шутками отделываться, а мне всё кажется, что чуть скажу словечко, сейчас повернут так, что я сделал предложение. Et ça ne m'arrange pas du tout, du tout. Mais du tout, du tout! [30]
Петрищев. А ты делай предложение с сказуемым, вот ничего и не будет. Так заходи к Вово, вместе поедем на редькотицию.
Коко Клинген. Не понимаю, как ты можешь водиться с таким дураком. Уж так глуп, вот уж истинно шалопай!
Петрищев. А я его люблю. Люблю Вово, но «странною любовью», «к нему не зарастет народная тропа»... (Уходит в комнату Василья Леонидыча).
Сахатов. Кто он?
Леонид Федорович. Грек Николай. Его свет. Не правда ли, Алексей Владимирович?
Сахатов. Что такое грек Николай?
Профессор. Некий грек, монашествовавший при Константине в Царьграде и посещавший нас последнее время.
Леонид Федорович. Да, да, виноват, я только хотел сказать Сергею Иванычу на то, что он спрашивал: почему мы узнаем, что с нами общаются души умерших? Мы узнаем это потому, что тот дух, который приходит, прямо нам говорит, – просто, как я говорю, – говорит нам, кто он и зачем пришел, и где он, и хорошо ли ему? Последний сеанс был испанец дон Кастильос, и он все сказал нам. Он сказал нам, кто он, и когда умер, и то, что ему тяжело за то, что он участвовал в инквизиции. Мало того, он сообщил нам то, что с ним случилось в то самое время, как он говорил с нами, а именно то, что в то самое время, как он говорил с нами, он должен был вновь рождаться на землю и потому не мог докончить начатого с нами разговора. Да вот вы сами увидите...
Федор Иваныч. Учены, учены, хоть бы Алексей Владимирович, профессор он, а все другой раз сильно сомнение берет. Народные суеверия, грубые, истребляются, суеверия домовых, колдунов, ведьм... А ведь если вникнуть, ведь это такое же суеверие.
Профессор. Ну, вот вам и доказательство! Так и должно было быть. (Вынимает записную книжку и записывает.) Восемьдесят два, так? И тридцать семь и пять десятых? Как только вызван гипноз, так непременно усиленная деятельность сердца.
Доктор. Я как врач могу засвидетельствовать то, что ваше предсказание вполне подтвердилось.
Профессор (к Сахатову). Так вы говорили?..
Сахатов. Я хотел сказать, что Либо мне сам говорил, что гипноз есть только особенное психическое состояние, увеличивающее внушаемость.
Профессор. Это так, но все-таки главное – закон эквивалентности.
Гросман. Кроме того, Либо – далеко не авторитет, а Шарко всесторонне исследовал и доказал, что гипноз, производимый ударом, травмою
- Басты
- ⭐️Бесплатно
- Лев Толстой
- Плоды просвещения
- 📖Дәйексөздер