автордың кітабын онлайн тегін оқу Периметр 2020. Неоновая угроза
Антон Кротков
Периметр 2020
Неоновая угроза
Жизнь полна неожиданностей… Однажды вы можете проснуться и обнаружить, что оказались внутри обнесённого карантинной стеной периметра зоны отчуждения… Все «нормальности» и «ненормальности» прежней жизни неизбежно начнут стремительно деформироваться и обостряться. Всё, что вам останется, это быстро учиться адаптироваться к новым жёстким реалиям, попутно ностальгируя по безвозвратно утерянному раю…
«И когда люди решат, что Господь достаточно испытал их войной, гладом и многими смертями бессудными, и на радостях предадутся бесконечным утехам порочной плоти, внезапно наступит мор прежде невиданный… Однажды над горизонтом взойдёт «синь-солнце» и осветит землю мертвенным сиянием. Побегут от него стадами в шальном безумстве звери, возопят в ужасе миллионы несчастных, ибо то будет рассвет окаянных дней наступившего Апокалипсиса…»
Из пророчества преподобного старца Германа-пустынника (в миру профессор Феногенов), середина 20 века.
«…Никто не знал, когда «обходчик» появится в следующий раз. Его мрачная фигура в длиннополом пальто и широкополой шляпе из толстой кожи, с пучеглазым ликом жуткой птицы вместо живого лица, всегда появлялась внезапно, каждый раз оттуда, откуда её не ждали. Чёрный путник шёл по улице и даже домашние мыши таились, едва заслышав скрип его башмаков. И хоть по ремесленному своему званию был он почтенным членом врачебной гильдии, но являлся сюда отнюдь не спасать, а вынюхивать своим длинным уродливым клювом за какими дверьми и наглухо закрытыми ставнями ещё теплится жизнь…
В руке чумной доктор держал неизменную толстую трость, и больше всего несчастные горожане боялись услышать её требовательный стук в свою дверь, ибо это был приговор. И ни власть, ни деньги не могли спасти несчастных, так как всем было известно, что чума не делает различий: самых знатных и богатых хоронили в общих могилах с нищими. А ещё живых могли предать очистительному огню. Достаточно было лишь одного слова «птицеголового»… И поговаривали, что сама «чёрная смерть» состояла с ним в доле…»
Отрывок из венецианских хроник неизвестного автора, примерно середина 17 века.
Пролог
Эти парни были лучшими из лучших. В полицейский отряд антитеррора отбор происходил очень тщательно, сюда попадали только люди с высоким коэффициентом интеллекта, боевым опытом, морально готовые рисковать собой ради других. Много раз бойцы спецназа освобождали заложников, бывало, что закрывали их собою от бандитских пуль.
Различные тренировки были важной частью службы спецназовцев. Не менее двух раз в месяц бойцы упражнялись по особой программе. Не только на полигоне, а и в специальном симуляторе. За счёт современных компьютерных технологий тут достигался эффект максимального приближения к реальности, профессионалы даже видели лица людей, в которых стреляли. Психологи считали такой опыт полезным. Занятия на виртуальном тренажёре позволяли членам штурмовой команды максимально отшлифовать тактические навыки в различных боевых ситуациях, чтобы без слов понимать друг друга и действовать «на автомате». Однако самое важное было научить бойца использовать оружие так, чтобы как можно быстрее ликвидировать бандита и при этом сделать всё, чтобы попавшие в беду гражданские лица не пострадали.
Сегодня всё шло как обычно. На первом этапе полицейские отработали несколько стандартных положений. И каждая предлагаемая ситуация требовала молниеносного принятия решения. Времени на раздумья просто не оставалось. И всё же ошибка была недопустима, ибо речь шла о человеческих жизнях. В отличие от обычной компьютерной игры, здесь к каждому сделанному выстрелу отношение было предельно серьёзным.
Вот они встали с оружием на изготовку перед дверью виртуальной трёхкомнатной квартиры, за которой по сценарию находятся бандиты (точное число которых по сценарию установить не удалось), удерживающие двоих заложников. Дверь вскрыта, и камера ведёт бойцов по коридору, справа в дверном проёме на мгновение показывается мужчина с дробовиком в руках, который мгновенно уничтожается, даже не успев нажать на курок.
Слева выбегает какой-то бородач, но спешить нельзя, необходимо прежде идентифицировать кто перед вами — террорист или невиновный. Он хватает какой-то предмет, лежащий на стуле. И всё же бойцы медлят, теряя драгоценные мгновения и возможно ставя свои жизни под угрозу. Ведь если они застрелят подозрительного типа, а выяснится, что он потянулся за портмоне с документами или за телефоном, — значит, они лишили человека жизни без веской причины. Но если не выстрелят, то рискуют сами расстаться с жизнью в аналогичной ситуации. К счастью, бородач оказывается мужем хозяйки квартиры и одним из заложников, ему удалось самостоятельно вырваться.
Спецназ продолжает движение. Со стороны кухни появляется ещё мужчина, это злоумышленник. Мерзавец держит у виска женщины пистолет. С ним всё ясно. И всё же сразу застрелить террориста нельзя, так как он лишит жизни заложницу. Группа мгновенно рассредоточивается, чтобы избежать поражения, а бандит, три раза выстрелив, утаскивает свою жертву за угол, и полицейские на несколько секунд теряют его из вида. Но через 9 секунд и второй террорист нейтрализован, а заложница освобождена и не пострадала…
За первой ситуацией сразу следует вторая, затем третья. Потом пятиминутный перерыв, чтобы немного расслабить мышцы и выпить воды.
— На мой взгляд всё как обычно прошло очень хорошо, — улыбаясь с плазменного монитора сообщила миловидная женщина-психолог, ответственная за организацию тренировок. И всё с той же мягкой улыбкой предупредила, что «на закуску» сегодня приготовила кое-что новое.
— Как люди, охраняющие правопорядок, вы должны уметь подчиняться приказам командиров, даже если они иногда идут вразрез с вашими инстинктами, — стала объяснять она. — Вы должны понять, что не всегда можете владеть полной информацией о ситуации, либо быть предвзятыми. Поэтому мы специально разработали для вас принципиально новую ситуацию, чтобы научить вас действовать так же быстро и точно, как в стандартных случаях.
Бойцы снова встали наизготовку, камера показала приёмное отделение обычной городской поликлиники. Оно забито пациентами, на лицах этих людей волнение и страх. При появлении вооружённых до зубов полицейских страх на экране усиливается и переходит в панику. Что-то идёт не так: террористов нигде не видно, зато все взгляды устремлены на спецназовцев. И в глазах перепуганных обывателей написан ужас. В наушниках полицейских возникает мягкий голос инструктора:
— Приказ: зачистить здание! Все гражданские должны быть нейтрализованы.
Бойцы ошарашено переглядываются, и наблюдающей за ними через специальные камеры ведущей тренинга приходиться повторить всё тем же мягким, спокойным голосом:
— Никакой ошибки нет, подтвердите приказ.
— Но это невозможно! — в большом смущении воскликнул ошеломлённый командир штурмовой группы, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить матом.
— Это ваш долг, — ровным, твёрдым голосом напомнила командиру штурмовиков психолог. — Забудьте, что перед вами законопослушные гражданские лица — женщины, старики… В интересах общества вы должны немедленно выполнить приказ. Считайте, что перед вами закоренелые преступники. Есть мы, а есть они… Они — другие. И представляют опасность для нашего общества. Поэтому немедленно командуйте огонь!
Глава 1
Лаврентий Клепиков по кличке «Неоновый китаец» очень долго чувствовал себя неуязвимым. Для этого у него был припасён отличный спасательный парашют в виде полутора дюжин офшорных компаний. А ещё недвижимость за границей и всегда готовый к отлету личный самолет. За границей же у крупного мафиози имелись все условия для беспечной жизни. Всё это было нажито Клепиковым на чужих страданиях. «Неоновый китаец» (в его жилах было немного корейской крови со стороны матери, от которой он унаследовал азиатский разрез глаз) в одной из своих подпольных лабораторий сумел синтезировать формулу абсолютно нового вида наркотика, прибыль от которого исчислялась астрономическими суммами. Мафиози даже похвалялся в своих кругах, что им создан «Король всех наркотиков». В честь нового препарата Клепиков даже сменил кличку. Дело в том, что благодаря специфическим свойствам сырья для производства «дури», вся получаемая продукция светилась голубоватым неоном. Не случайно первая партия отравы отправилась по ночным клубам, и была скормлена молодым прожигателям жизни, которые на ура раскупили «космические» таблетки, сияющие дискотечным цветом. Убедившись в большом потенциале своего товара, Клепиков лично занимался его маркетинговым продвижением на рынок.
Этого мерзкого типа и человеком то назвать было сложно. Клепиков был настоящая мразь. Когда получаемой прибыли ему стало мало, он приказал своим дилерам начать активно подсаживать школьников на свою отраву. Для этого он распорядился снизить стоимость дозы до цены обычного школьного завтрака, а потом до пары шоколадных батончиков. Бизнес пошёл настолько успешно, что «Неоновый китаец» быстро стал мультимиллионером. На вырученные деньги он скупал ночные клубы и элитную недвижимость в центре столицы и на Рублёвке. Значительную часть своих барышей «Неоновый китаец» тратил на подкуп нужных людей в руководстве города и в полицейском Главке.
И всё же нашёлся человек, который объявил войну криминальному барону… В предыдущую их встречу Клепиков поглумился над офицером полиции в ответ на его обещание усадить мафиози надолго на нары. Только напрасно он это сделал, потому что капитан Стас Легат из отдела по борьбе с такими вот упырями, не привык бросать слова на ветер. Это был высокий, широкоплечий, мускулистый, мужчина 32 лет. Не красавец. Черты его лица были резковаты. Чувствовалось, что человек успел многое испытать и понять в жизни, не смотря на свой ещё относительно молодой возраст. Хотя за время последней командировки на Ближний Восток с его жарким климатом Легат приобрёл привычку стричься наголо (к тому же так было удобнее и проще, да и залысин не видно), но в последнее время всё больше смахивал на отшельника. Это началось после того, как Клепиков при свидетелях заявил, что скорее у объявившего на него охоту активно лысеющего мента снова на башке отрастёт буйная шевелюра, чем его упекут за решётку. Вот тогда капитан дал себе обет торжественно подстричься и побриться сразу после оглашения судебного приговора этому упырю Клепикову. А пока Стас перестал стричься, решив отращивать волосы и по самурайской традиции собирать их в пучок на затылке.
Несколько лет назад капитану (тогда он был майором) пришлось оставить армейскую службу. Полгода промыкался без работы. Потом вернулся в Сирию, но уже через частную военную компанию. Как опытного офицера, его сразу назначили командовать подвижной группой спецназа. Охраняли нефтяные поля для одного олигарха. Деньги платили хорошие. Только снова не фортануло: всего через полтора месяца нарвались на засаду — «духи» из полученного от американцев безоткатного орудия шведского производства «Густав» подбили их броневик. В результате снова достаточно серьёзное ранение. Врачам стоило немалых трудов вытащить его с того света. Но двух пальцев на левой руке он лишился (хорошо ещё, что на левой). Дома в России повторилась та же история: куда не сунешься, везде ты чужой и лишний. Правда пару раз ему всё же поступали довольно денежные предложения. Но в одной компании офис располагался на двадцатом этаже, а у него после того, как горел в бронемашине, развилась жуткая психологическая фобия перед замкнутым пространством. В лифт войти долго не мог себя заставить!
Второй раз и офис располагался не так высоко, и работёнка вроде не пыльная. Да и оклад в коллекторской компании предложили очень хороший. Но как-то стезя современного мытаря его не прельстила. Так что вместо того, чтобы вышибать долги за двести тысяч рэ в месяц плюс проценты, Стас подал заявление в полицию. Хотя в отделе кадров его сразу честно предупредили, что если возьмут, то с понижением в звании, да и денег больших никто ветерану не обещал. И всё-таки работа оказалась как раз для него. Тем более, что начальство довольно быстро оценило способности нового сотрудника, и из патрульно-постовой службы перевело в угрозыск. Перед этим Станислава Легата послали на курсы при Высшей следственной школе, которые он с отличием закончил. Затем была ещё учёба в Институте повышения квалификации МВД, стажировки. Учиться приходилось практически без отрыва от работы. Зато карьера складывалась стремительно. Наступили времена, когда ни стаж сам по себе, ни даже опыт, а нужные в данный момент качества имеют решающее значение в таких структурах, где важен результат. Видимо военный отставник идеально подходил для такой работы, потому что через довольно короткое время уже руководил следственно-оперативной группой, заняв должность начальника отдела по особо важным делам.
А потом на горизонте Легата возникла эта шкура «Неоновый китаец»…
И вот скоро они, наконец, свидятся. Недавнее армейское прошлое пригодилось Стасу при планировании операции, которую необходимо было провести молниеносно, — пока клиент не успел задействовать свои внушительные связи, или не скрылся в неизвестном направлении на одной из своих яхт или в личном реактивном «джете». Поэтому, как только прокурор выписал ордер на арест некоронованного короля столичного наркобизнеса, Стас с двумя своими парнями из отдела немедленно рванули в Таиланд, где эта сволочь Клепиков отдыхал после трудов своих тяжких.
Операция была согласована с коллегами с Лубянки, которые предложило выделить оперативной группе Ан-148 из состава объединенного авиационного отряда специального назначения ФСБ России. Чекисты также брались обеспечить силовое сопровождении операции. Легат поблагодарил, но вежливо отказался. Армия научила его в таких делах доверять только себе. К тому же ходили слухи, что для криминальных тузов существование фээсбэшной «воздушной тюрьмы» давно не является секретом и они научились контролировать ситуацию. Радиомаячок самолета со спецназом на борту мог засветить операцию по задержанию очередного VIP-преступника. Если это так, то едва спецборт вылетит из аэропорта Внуково, как об этом тут же станет известно Лаврику. «Неоновый китаец» даже сможет через специальный онлайн-сервис слежения за воздушными судами наблюдать за приближением группы захваты, и легко успеет ускользнуть. Усилия многих месяцев пойдут прахом.
Поэтому, чтобы не оставить Лаврику ни единого шанса, Стас решил схитрить: начальству он доложил, что так как арест негодяя должен произойти за рубежом, то потребуется минимум пять рабочих дней на подготовку и различные согласования. Мол, только оформление провоза оружия через границу займёт дня три, а ещё нужно всё утрясти с полицией Таиланда, Интерполом и прочими заинтересованными сторонами.
В МУРе у Лаврика наверняка полно своих стукачей, так что Стас не сомневался, что китайцу уже донесли, что можно не особо спешить паковать чемоданы.
На самом же деле Легат вместе со своими ближайшими коллегами и друзьями — оперуполномоченными Тимофеем Хлыстовым по прозвищу «Тимоша» и Вахтангом Карчавой по прозвищу «Вахо» немедленно рванули в аэропорт. В интересах скрытности и оперативности пришлось лететь за свой счёт. Чтобы найти деньги на вояж в Таиланд Легат ещё две недели назад отогнал в комиссионку свой любимый «Харлей», а Тимоша распродал часть коллекции хоккейных шайб, которую начинал собирать ещё мальчишкой с покойным отцом (помимо прочего, нужно было взять с собой «аварийную» сумму на форс-мажорные расходы, мало ли что!). Когда Вахо узнал, что коллеги решили не затруднять его финансовыми проблемами, негодованию темпераментного грузина не было конца:
— Думаете вы одни такие благородные?! Вам одним жалко несчастных школьников, а мнэ нет?! Для вас, значит, дело принципа упечь этого людоеда лет на двадцать за решётку, а я, раз ещё не женат и у меня нэт пока своих детей, то и не в счёт. Тоже мне друзья-товарищи!
Оправдания сослуживцев, что они вошли в положение друга, которому едва удаётся сводить концы с концами, оплачивая со своей скромной зарплаты обучение младшей сестры в дорогом столичном ВУЗе, плюс проживание родственницы на съёмной квартире, рассерженный Вахо решительно отмёл:
— Вам достаточно было мнэ просто сказать: «Вахо, дорогой, нужно срочно найти столько-то», я бы позвонил в Тбилиси тётушке Нино и уверяю, на такое святое дело дэньги сразу бы нашлись! А мои личные проблемы вас нэ касаются! Какие-то бумажки вы поставили выше дружбы! Знаете, кто вы после этого?
— Знаем, Вахо, мы поступили как свиньи, — покаянно признал Легат. — Поверь, выводы сделаны, виновные наказаны, совесть мучает. Не обижайся, генацвале.
С трудом Стасу удалось успокоить друга.
В общем сели на самолёт и полетели. Но если Стас отнёсся к планированию операции предельно серьёзно, то сослуживцы — играючи. Его партнеры по работе были закадычными друзьями. Эти хохмачи всю дорогу травили байки, подтрунивали друг над другом и стюардессами, и у Стаса к концу пути от смеха болели скулы. Хотя по идее должна была болеть голова от всяческих проблем. Ведь если с деньгами на авиабилеты и прочие расходы вопрос был как-то решён, то оружие пришлось оставить в служебном сейфе. Предстояло на месте решить, как нейтрализовать многочисленную охрану Клепикова.
По прилёте в Паттайю выяснилось, что клиент арендовал небольшой островок в нескольких десятках километрах от побережья. Правда туда Клепиков отправился не один, а в сопровождении дюжины телохранителей, и в компании юных проституток обоего пола, большинство из которых вероятно были несовершеннолетними. Понимая, что этот факт может сильно осложнить (а то и вовсе исключить) быструю экстрадицию наркобарона в Москву, Стас решил свести к минимуму участие местной полиции в аресте. Тайцы могли прицепиться к тому, что задержанный склонял к сексу несовершеннолетних, а за такое по местным законам грозит вплоть до пожизненного заключения. Загвоздка в том, что при своих деньгах «Неоновый китаец» наймёт лучших адвокатов, подкупит судей и правительственных чиновников, и через пару месяцев снова будет на свободе. Так что надо брать Лаврика самим и сразу — тёпленьким! И вытаскивать в Москву.
Ордер от Интерпола облегчил переговоры с местными законниками: тайцы пообещали обеспечить эвакуацию опергруппы вертолётом, на этом и пожали руки.
Чтобы не спугнуть «дичь», к островку москвичи отправились обычным паромом. Старая ржавая калоша десятилетиями курсировала между островами, перевозя и местных, и туристов. Это был идеальный вариант, ведь у Лаврика везде свои люди и деловые партнёры, которые через подкупленных информаторов на радарных станциях и аэродромах сразу предупредят о вылете вертолётов со спецназом в его сторону. А так кому придёт в голову заподозрить троих приезжих русских, путешествующих «дикарями»?
То, что предстоит брать голыми руками опасного преступника, окружённого целой сворой вооружённых до зубов телохранителей, Стаса, конечно, беспокоило всё больше. Но, с другой стороны, он знал человеческую психологию: они, там на острове, должны почувствовать себя неуязвимыми, ведь вокруг только море, до России тысячи километров, кого им бояться?
Забегая немного вперёд можно сказать, что так всё и вышло: пока главный ублюдок развлекался в отдельном бунгало с малолетками, его охранники, разомлев от тропического солнца и ласкового океана, тоже придавались безудержному пьянству и разврату.
Туристический маршрут проходил в трёх морских милях от нужного острова. Пришлось дать капитану круизёра сто долларов, за это он согласился высадить троицу на границе отмели, «всего» в полукилометре от берега. Якобы, прилетевшие утренним рейсом друзья решили сделать своему товарищу — здешнему Робинзону — сюрприз своим внезапным появлением.
Пока приближались к суше, оперативники всё удивлялись, чем так несёт. Вначале решили, что воняют разлагающиеся кораллы. Но запах явно шёл с острова, оттуда тянуло будто собачьим дерьмом. На берегу выяснилось, что нанятый Неоновым китайцем повар из местных, — почти голый детина необъятных размеров, похожий на борца Сумо, — готовил для богатого русского заказчика специфическое блюдо местной национальной кухни, название которого звучало столь заковыристо, что для того, чтобы его повторить, москвичам пришлось бы некоторое время потренироваться. Ребята-оперативники не стали мешать маэстро. Они даже условились между собой, что не станут возражать, если арестованный клиент на обратном пути продегустирует приготовленное для него деликатесное варево (не пропадать же кушанью, тем более что обожающий понтоваться китаец наверняка заплатил повару огромные деньги). А главное, по возвращению в Москву Лаврику предстоит надолго перейти на тюремную баланду.
Вход в хозяйский бунгало охраняли всего двое телохранителей. Но и они так расслабились, что незваным гостям не составило большого труда с ними управиться. Уложив ребяток проспаться под пальмой, Стас вытащил наручники. Эти «браслеты» Легат специально приберегал для VIP-клиента.
Лаврик так обалдел от внезапного появления московских знакомых из МУРа, что почти не сопротивлялся. Вот только обещанный тайцами вертолёт вовремя не прилетел в условленное место. Ничего! Во время своей последней армейской командировки в Сирию Легату приходилось бывать в переделках и покруче. До соседнего островка было буквально «рукой подать» — каких-то две мили… Правда здешние воды изобиловали коварными течениями, встречались и акулы, но чего не сделаешь для VIP-клиента! Специально для Клепикова они прихватили с прогулочного судёнышка спасательный жилет, который и нацепили на упирающегося Лаврика, перед тем как затащить его в воду. А чтобы не орал, как пойманная макака, заклеили ему рот пластырем.
Течение между островами оказалось намного сильнее, чем предполагалось, и всё могло закончиться очень скверно для всех участников заплыва. К счастью, опоздавший вертолёт всё-таки прилетел, а его пилот догадался поискать крейзанутых русских в прибрежных водах.
Обратно в Москву тоже вылетели обычным рейсом. «Китаец» страшно возмущался, ругался, что ему даже не позволили переодеться. Стас только пожимал плечами: «Зачем? Если всё равно придётся сменить пижонский костюм из акульей кожи ценою в несколько тысяч евро на тюремную робу».
Сразу после взлёта, дабы успевший отойти от первого шока Клепиков перестал бузить и смущать своими истеричными воплями и припадочным поведением других пассажиров и экипаж лайнера, «Ромашка» вколол клиенту двойную порцию снотворного…
Очнулся Лаврик уже в такси по пути из Шереметьево. И тут же принялся горячо обещать любые деньги за отнятую свободу. Ставки росли, как на дрожжах и вскоре достигли астрономической суммы:
…— Каждому, кто здесь есть, даю по лимону!
— Лимон, это миллион, что ль? — ещё больше заволновался и так с самого аэропорта беспокойно елозящий на своём сиденье таксист-кавказец. — И мне тоже?
«Китаец» великодушно подтвердил:
— Прям сейчас можем проехать в мой карманный банк и рассчитаться.
— Я согласен! — радостно воскликнул водила.
— Вам не стоит лезть в это дело, — вежливо предостерёг Легат.
Но таксиста уже невозможно было так просто угомонить.
— Но почему? Ваш приятель же сказал, что заплатит КАЖДОМУ!
— Тебе то за что? — удивился Ромашка.
— Как за что?! За молчание! — даже обиделся таксист. — Поверьте, я умею хранить чужие секреты, а это стоит недешево. Я буду могила!
— Будет тебе могила, если не заткнёшься, — Ромашка от души потешался над душимым алчностью южанином. — И вообще, шеф, тебя же вежливо просили на встревать. Это наши тёрки — междусобойные, а ты на неприятности нарываешься, зачем?
— Если мне заплатят, меня завтра вообще тут не будет, — темпераментно размахивая руками, клятвенно пообещал таксист. — Брошу таксовать, уеду домой выращивать мандарины!
— И загонять их тут нам втридорога, — понимающе усмехнулся Ромашка.
— Э, зачем так говоришь? Они того стоят, это ведь не дерьмо какое-нибудь. Разве наши абхазские мандарины можно сравнить с какими-нибудь турецкими? А какое у нас вино, у-мм… — лучшее на всём Кавказе!
— Ещё скажи, что ваша кислятина лучше наших Цинандали, Хванчкары, Киндзмараули и Пиросмани! — вступился за честь родной Грузии Вахо.
— Так, стоп! — остановил базар Легат. — Торговля лимонами и мандаринами отменяется!
Тогда Клепиков предложил персонально водителю миллион долларов, если он всего лишь позвонит по указанному ему номеру. Легат тут же заклеил арестанту рот скотчем. Но таксиста щедрое предложение не на шутку заинтересовало:
— Это что, мне и впрямь ваш приятель отвалит «лимон» баксов если я просто позвоню и скажу, где он сейчас находится? — уточнил простоватый извозчик.
— Ага, а ещё тебе десятку суд точно «впаяет» в придачу за содействие особо опасному преступнику, — злорадно улыбнулся Вахо и показал таксисту служебное удостоверение.
Даже с заклеенным ртом Клепиков страшно выпучивал глаза и мычал проклятия и угрозы в адрес оборзевших ментов, посмевших поднять руку на его неприкосновенную персону.
Из аэропорта в следственный изолятор добирались широким окружным путём, чтобы избежать нежелательных встреч с людьми мафиозо. По Ярославке в сторону Москвы их обогнала колонна армейских машин: сначала прошли, внушительно гудя моторами, мощные «Уралы», следом автобусы с занавешенными шторами окнами, лишь кое-где были видны военнослужащие в сером камуфляже внутренних войск.
— 21-й ОбрОН. Софринская бригада выдвигается из расположения в Москву, — машинально определил Стас, — похоже, намечается какая-то заваруха…
Впрочем, у каждого своя работа. Через сорок минут такси с оперативниками подъехало к следственному изолятору Лефортово. Легат достал телефон. Оставалось набрать служебный номер офицера, с которым ещё до отлёта в командировку договорились о передаче задержанного чекистам. Тут Клепиков застонал и стал багроветь. Казалось, сейчас его хватит самый настоящий Кондратий. Только этого им не хватало! Тимоша отклеил пластырь, но оказалось, что прирождённый актёр их всё-таки провёл.
— Хорошо, я признаю, что вы меня прижали, — сразу перестав умирать, сообщил Лаврик. — Чтобы покончить с этим, не прибегая к более крутым мерам, предлагаю по три миллиона евро каждому, и вы немедленно меня отпускаете.
Таксист испустил мучительный стон, понимая, что такой шанс сказочно разбогатеть выпадает лишь раз в жизни.
— Я уже говорил тебе, Лаврик, что люблю свою дочь и не хочу, чтобы однажды такая гнида, как ты, вручила моему или чьему-то ребёнку отраву под видом конфетки, — презрительно ответил Стас.
— От моего товара вашему ребёнку не будет никакого вреда, даже напротив! — гордо выпятив нижнюю губу, заверил наркобарон.
— Ну конечно! Дурь, которой ты торгуешь, полезней витаминов, — усмехнулся Стас. — Как ты ещё не понял, что мы не продаёмся?
— Ерунда, все продаются, просто цена у каждого своя! — отмахнулся Клепиков и повысил ставку: — Пять лимонов каждому!
— Ни пять, ни шесть, ни десять, — твёрдо ответил за всех Легат. Друзья молчаливо его поддержали, кивнув головами. И только таксист выглядел ошеломлённым.
Наконец их машину запустили на территорию спецтюрьмы. Позади с протяжным гулом закрылись тяжёлые ворота. Клепиков перестал хорохориться и вдруг сник, наконец, осознав, что ни деньги, ни связи ему уже не помогут, и приближается расплата за содеянное.
Их уже ждали коллеги, которые не могли скрыть удивления и восхищения виртуозно проведённой операцией. Вероятно, чекисты до самой последней минуты не могли поверить, что обычному капитану полиции удастся заарканить такую акулу, о которую даже их всесильное ведомство долго ломало зубы.
Когда Клепикова уводили, он вдруг обернулся и крикнул с ненавистью:
— Ты думаешь, ты победил, капитан? Рано радуешься! Увидишь, у меня длинные руки, и я никого никогда не прощаю.
Клепикова душила ярость:
— Я закажу тебе колумбийский галстук! Тебе вспорют глотку и вытянут твой поганый язык до пупа! Ты ещё меня попомнишь, мент поганый!
Стас, конечно, знал про тайники с оружием, которое всегда к услугам боевиков этой гниды. Знал и про то, что Клепиков контролируют бойцовский клуб, с помощью которого можно воздействовать на свидетелей и слишком прытких ментов. Ну что ж, на войне, как на войне…
Глава 2
В воскресенье друзья договорились отметить успешно проведённую операцию. Решили взять жён, детей, подруг, и всей компанией отправиться за город на шашлыки.
А в пятницу Стасу позвонил Эдик Пухов. Так, один приятель. Эдик был ему многим обязан. Около года назад этого бизнесмена средней руки крупно подставил деловой партнёр, после чего на Пухова серьёзно наехали бандиты. Сразу откупиться Эдику не удалось, поэтому ему «включили счётчик». Долг быстро стал расти. Отморозки быстро перешли от угроз к делу: сперва сожгли припаркованный во дворе автомобиль бизнесмена. Спустя неделю Эдика среди бела дня на оживлённой улице запихнули в тонированную иномарку и отвезли в лес, где заставили рыть себе могилу. Поиздевавшись всласть, бандиты отвезли Эдика обратно, пригрозив в следующий раз устроить ему настоящие похороны.
Ещё через несколько дней уроды избили его жену. И, наконец, похитили сына. Пухов уже попрощался с собственным бизнесом, он был готов отдать всё, лишь бы его самого и семью оставили в покое. Но на его счастье в скверную историю вмешался Легат со своими парнями. В результате Эдик был спасён и даже сохранил свою фирму.
В последнее время приятель серьёзно преуспевал. При этом не забывал кому всем обязан. «Пух» регулярно зазывал капитана к себе на работу в компанию, гарантируя просто «генеральские условия». Легат отшучивался, обещая дозреть аккурат к пенсии, если к тому времени на фирме знакомого появится ставка почётного консультанта. Единственная просьба, с которой Стас позволил себе обратиться к знакомому бизнесмену, — это помочь достать дефицитное лекарство для тяжело больной дочери. Знакомый профессор рассказал ему, что новейший импортный препарат может помочь приостановить развитие страшной болезни или даже обратить его вспять. Правда, стоил курс лечения суперлекарством баснословных денег, но дело было даже не в деньгах. В России такое лекарство не производилось. И не импортировалось к нам. Спасительные ампулы можно было только привезти из-за границы частным порядком.
И вот Пухов позвонил, чтобы обрадовать: лекарство ему доставили из Англии — прямиком со склада фирмы-производителя.
— Стас, могу передать его тебе прямо сегодня! Давай через три часа встретимся в «Джотто». Это итальянский ресторанчик семейного типа, я там частенько деловые встречи со своими партнёрами-фирмачами провожу. Отличное место! Всего 8 километров за МКАД, но настоящий лесной воздух и отличную кухню я тебе гарантирую. А то всё по телефону, да по телефону общаемся, давно пора нам пересечься.
Лекарство было необходимо Оксанке срочно, поэтому Стас согласился. Но когда ехал на встречу на душе отчего-то неприятно скребло.
Впрочем, выбранное «Пухом» место действительно ему понравилось: уютный оазис в лесу, неподалёку Пироговское водохранилище — тянет свежестью, довольно тихо.
С приятной улыбкой встретившая гостя девушка-метрдотель провела капитана в отдельный кабинет, где его уже ожидал за столом Пухов. Они пожали руки, но Эдику этого показалось мало, и он полез обниматься:
— Рад тебя видеть, старина! — доброе, чуть одутловатое лицо приятеля расплылось в по-детски искренней улыбке.
— Взаимно, — ответил Стас, немного сбитый с толку столь подчёркнутыми проявлениями чувств.
Сели. Эдик попросил официанта принести им пока по бокалу минеральной воды.
— Ты ведь за рулём? — быстро уточнил он.
Стас кивнул.
— Тогда минут через пятнадцать можешь подавать горячее, — по-хозяйски велел официанту Эдик, и снова обернулся к своему гостю: — Да, тебе воду с газом или без?
Вроде ничего необычного не происходило, но в ускользающем напряжённом взгляде дельца мелькало что-то неуловимое. Стас кожей ощущал опасность, ему бы довериться собственной интуиции и уйти. Но как?! Если вот оно — заветное лекарство, лишь руку протяни!
— Как дочь? — сочувственно спросил Эдик.
Стас помрачнел.
— Извини, дорогой, что спрашиваю тебя об этом.
— Ничего, — Легат заставил себя улыбнуться. — Врачи говорят, что у Оксаны очень редкая форма рака, встречается лишь у одного из ста заболевших.
— Ничего, теперь всё пойдёт на лад, — заверил Эдик и похлопал по крышке дипломата. — Человека, который привёз препарат, заверили, что это новейшее лекарство и оно уже творит чудеса. Здесь три полноценных курса для твоей дочери, — Эдик снова похлопал по небольшому кейсу, и великодушным движением отодвинул чемоданчик от себя по скатерти — ближе к собеседнику.
— Я твой должник, — заверил капитан. Он не слишком умел красиво говорить, хотя вероятно требовалось произнести что-то особенное, ведь Пухов его действительно серьёзно выручил.
— Нет, ты вначале взгляни, — добродушно усмехнулся Эдик, — а то, может, мой приятель напутал и вместо твоего препарата передал контрабандную виагру. Вообще-то он мужик рассеянный…
Стас щёлкнул замками чемоданчика, и тут выяснилось, что «дипломат» туго набит пачками купюр по сто евро. Так вот почему на столе ничего лишнего! И вот почему его усадили спиной к двери! Всё мгновенно стало ясно. Стас попытался отшвырнуть чемодан, но в кабинет уже влетели оперативники из отдела собственной безопасности. А с ними ворвался видеооператор, который немедленно стал фиксировать на камеру все детали задержания сотрудника полиции на взятке. Сопротивляться было бесполезно, ведь на замках чемоданчика остались его «пальчики»! А ведь его предупреждали, — желающие ему добра коллеги и начальство, — чтобы он не связывался с «Неоновым Китайцем». А он не послушал! Упёрся как баран рогами в землю, а теперь пойдёт за свою упертость на шашлык… Среди простого люда на Руси таких как он, называли поперечными. Потому что вот все вдоль, а он по-своему, то есть поперёк течения, поскольку не может иначе из-за склада своей поперечной натуры…
…Порой судьба подаёт нам знаки…вот только истолковываем мы их часто неверно. Сегодня ранним утром Стас как обычно отправился на пробежку. По пути свернул на небольшой пришкольный стадиончик, где была оборудована неплохая спортивная площадка прямо на открытом воздухе. Помимо традиционных турника, брусьев и наклонной скамьи, здесь имелось несколько незатейливых тренажёров, один из которых Стас и оседал. Пока он, расположившись на металлическом сиденье, с усилием выжимал от груди вес, в каких-то пяти шагах от него беспечно щипала травку стая воробьёв. Да и кого им было бояться? На открытой, хорошо просматриваемой местности размером с футбольное поле, воробьиная ватага чувствовала себя совершенно спокойно. Что же касается присутствия поблизости человека, то городские птахи настолько привыкли к любому горожанину, что воспринимали его, если и не как друга, то уж во всяком случае, как совершенно безопасного соседа. Стас действительно до поры не обращал внимание на чирикающих перед ним воробьёв. А они галдели и весело скакали почти у самых его ног. И вдруг «уф-ф-ф-р-рух» — пронеслось над самым его ухом что-то очень быстрое и необычное для города. Стас даже вздрогнул. В секунду крылатый снаряд врезался в воробьиную семейку, схватил не ожидавшую нападения добычу и, хлопая острыми крыльями, понёс к ближайшим деревьям. «Сокол!» — по стремительному благородному силуэту и быстрому полёту определил Стас. Вот не ожидал, что в центре города промышляют эти крылатые хищники. Убийственная красота подсмотренной охоты поразила его.
Но только по пути к дому до Легата дошло насколько коварно и тактически безупречно произошло нападение. Это был очень умный сокол. Высмотрев добычу, он должен был просто спикировать на неё под углом в 45 градусов, целиком полагаясь на свою скорость и охотничье везение. Так поступают его сородичи в дикой природе, повинуясь инстинкту. Но пожив в городе, этот хищник кое-что понял, и потому сорвавшись с ветки, по всей видимости, стал планировать очень низко над землёй, прячась за спиной человека, — используя его как прикрытие. Выскочив внезапно из-за плеча невольного соучастника убийства, сокол через мгновение схватил самого толстого воробья в стае, который наверняка так и не успел понять, откуда на него свалилась смерть…
Стас невольно поставил себя на место бедняги, от которого, наверное, уже осталась лишь кучка окровавленных перьев и косточек. В такой ситуации что-то сделать просто не реально… И вот, спустя всего шесть часов, он сам повторил судьбу того воробья.
…Услышав, что судья направляет его в следственный изолятор на общих основаниях, Стас не стал возмущаться и требовать к себе особого отношения. Он лишь крепче сжал зубы, понимая, что спорить бесполезно. Его заказали. И кто это сделал, он отлично понимал. «Неоновый китаец» умел держать слово и обид не прощал.
Судья почти не скрывала личной антипатии к задержанному, ей, конечно, хорошо заплатили. Даже назначенный Легату бесплатный адвокат, вчерашний студент-очкарик, возмутился таким циничным попранием закона:
— Направление моего клиента в обычную тюрьму — произвол! И вам, Ваша честь, это известно лучше меня! — неожиданно резко заявил молодой защитник, едва прозвучал скандальный вердикт.
А ведь, когда капитану назначили общественного защитника, он воспринял это как плохую шутку. Парень выглядел откровенным лузером: весь нескладный, в дешёвом костюмчике, тонкошеий и крупноголовый, с совершенно детской круглой физиономией, несмотря на щёточку усиков под носом. Ан, глядишь ж ты, оказался с характером!
Даже женщина-судья понимающей усмехнулась, мол, перспективный мальчик, далеко пойдёт.
Но кажется дело было не только в юношеском тщеславии суметь настоять на своём в премьерном деле. Негодование молодого юриста казалось вполне искренним:
— Мой доверитель — действующий сотрудник полиции. И помещать его в одну камеру с уголовниками, — означает, подвергать его жизнь серьёзной опасности. Поэтому я прошу ограничиться до суда домашним арестом. Могу поручиться, что Станислав Игоревич будет строго следовать всем предписаниям суда.
На это судья наставительно объяснила новичку:
— Ваш доверитель подозревается в получении крупной взятки от организованной группы, занимающейся изготовлением и сбытом наркотиков; взяли его с поличным. Такого рода преступления относятся к категории особо общественно опасных. Человек, который выступал посредником в передаче денег, добровольно согласился сотрудничать со следствием, и на этом основании освобождён от ответственности.
— Ваш посредник — провокатор! — воскликнул юноша. — Мой доверитель считает, что это провокация со стороны преступников, с которыми он ведёт борьбу.
— Почему я должна верить ему, а не фактам? — судья ехидно взглянула на прыщавого юнца поверх сползших на кончик носа очков.
— Потому что мы должны смотреть что за человек перед нами! — Мальчишка реагировал на творящуюся на его глазах подлость слишком эмоционально, ему ещё не хватало опыта и хладнокровия, но он был славный малый. В запале он воскликнул:
— У меня тоже нет оснований не верить своему доверителю, сейчас я говорю это не как его адвокат, а как гражданин и житель этого города. Я уважаю его! Капитан — заслуженный офицер, имеет боевые награды; в полиции его характеризуют, как честного и принципиального человека. Я смогу предоставить положительную характеристику…
Но судья лишь непреклонно покачала головой.
Исчерпав все доводы, защитник вздохнул и обречённо взглянул на Стаса, у которого желваки ходили по скулам. Однако Легат заставил себя улыбнуться:
— Ничего, не расстраивайтесь, в следующий раз с кем-нибудь другим вам повезёт больше!
Неожиданно председательствующая на заседании дама в мантии в последний момент обратилась к подследственному с вопросом:
— У вас есть какая-нибудь просьба к суду?
— Хм… хочу освободить от работы тюремного цирюльника. Предпочитаю остаться со своими волосами и бородой, — подумав, попросил Легат.
Похоже, судья впервые слышала подобную просьбу от человека в его положении, отчего не смогла скрыть удивления. Однако через секунду лицо её вновь стало непроницаемым:
— Это ваше право. Во всяком случае до оглашения судебного приговора. — Она стукнула деревянным молотком, ставя точку в заседании.
Для Стаса прозвучала команда конвоя «Руки назад!».
— Почему вы не попросили о послаблении, смягчении режима вашего содержания под арестом? — недоумевал адвокат.
— Не умею я это…уж извини, — ответил Легат.
Когда его под конвоем уже выводили из зала суда, адвокат взволнованно пообещал:
— Я обжалую решение в инстанциях, только продержитесь там хотя бы неделю! Я сделаю всё, чтобы вас вытащить, только продержитесь!
Во внутреннем дворике суда арестанта ожидал грузовик-автозак, который должен был доставить его в тюрьму. Перед тем, как подняться в кузов, Стас задрал голову на огромную птичью стаю, похожую на растянувшееся по небу гигантское чёрное облако. В нём было что-то апокалипсическое. Тысячи пернатых покидали город. Казалось, единовременно из Москвы устремились все населявшие её колонии голубей, ворон и прочих птах. Даже конвоиры (одним из которых оказалась женщина) пооткрывали рты, удивлённо таращась ввысь.
И как вскоре выяснилось, плохие знаки были неспроста. Стаса затолкали в тёмный кузов автозака. Помимо него из суда в Бутырки этой же машиной этапировали ещё четверых. Всех заключённых должны были перевозить закованными в наручники. Но то ли из-за преступной халатности, то ли по причине финансового кризиса в тюремной системе, но у конвоя вместо пяти необходимых пар, нашлась всего одна! И досталась она именно Легату! Так что хотя в кузове автозака их всех запихнули в один «обезьянник», но в наручниках ехал лишь Стас. Сидел, как маньяк — закованный. Да ещё основательно «стрерученный» — конвоиры приковали его к решётке, для чего приказали пропустить заведённые за спину руки сквозь прутья и защёлкнули наручники снаружи. Остальные же четверо всю дорогу глумились над «распятым» ментом. Скорее всего всё так было подстроено специально, чтобы с самого начала унизить и окончательно деморализовать оболганного капитана.
Через некоторое время тряски в абсолютной темноте один из конвоиров щёлкнул выключателем, и вспыхнувшая лампочка высветила суровые лица сидящих напротив Легата уголовников.
— Ну шо, попався, голуба? — злорадно поинтересовался один из них, картавя беззубым ртом. — Всё, краснопёрый, вилы тебе!
Стас решил отмалчиваться. Конвойные с самого начала показывали, что намерены соблюдать всю дорогу нейтралитет и не собираются ни во что встревать. А у него не могло быть другого занятия, кроме как в упор изучать далеко не святые лики попутчиков, причудливо освящённые слабым боковым светом. У того, что сидел прямо напротив, были выпирающие, сильно развитые надбровные дуги, что в сочетании с низким лбом, горилльей челюстью и скошенным подбородком создавало ощущение дикой силы и умственной примитивности. Перед ним была патологическая рожа из учебника знаменитого психолога-физиономиста Ломброзо. Впрочем, быть может такое впечатление от внешности попутчика создавалось плохим освещением… Нет, вряд ли…Судя по его бегающим глазкам и перемигиваниям с дружками Легат чувствовал, что против него что-то готовиться. И решил сработать на опережение.
— Ты ведь не такой, каким кажешься, верно, приятель? — неожиданно с наигранной надеждой в голосе осведомился у сидящего напротив бандита Легат. При этом он смотрел ему прямо в тёмные впадины глаз.
— А каким я кажусь? — опешив, и даже переглянувшись с другими урками, спросил тот.
— Неандертальцем с кулаками заместо мозгов.
— Да…ты…знаешь, что…, да я…тебя!..
В этот момент фургон круто повернул, и люди в кузове покачнулись. Инстинктивно они стали искать руками, за что бы схватиться, чтобы как-то стабилизировать своё положение. И только очень обидно задетый Легатом бандит использовал этот момент, чтобы мгновенно ужалить. Обычно так поступают рассерженные змеи: всегда используют неожиданный разбаланс противника, чтобы атаковать. В его вскинутой руке возник заточенный кусок стекла.
— Привет тебе от Неонового китайца! — торжествующе прошипел он.
Однако лишённый возможности использовать руки, Легат всё же успел сильно ударить ногой по кисти, сжимающей заточку. От удара рука бандита ушла резко в сторону и полоснула острым как бритва лезвием прямо по роже напарника.
— Чмо, бля, за-мо-очу!!! — неслось из перекошенного рта «неандертальца», заходящегося в истерике от пролитой по ошибке крови своего.
— Ты чё, Паштет, оборзел! — Накинулся на него порезанный кореш. Между недавними дружками намечалась серьёзная разборка. Конвоирам пришлось вмешаться. Они растащили осуждённых и только теперь надели на них наручники. Но при этом сделали вид, что не было никакой попытки убийства. Просто один из подконвойных случайно порезался из-за собственной неловкости, ударившись о металлическую решётку.
Глава 3
Комплекс административных зданий Президиума РАН на Ленинском проспекте. Москва
Хозяин просторного респектабельного кабинета отложил в сторону лист с перечнем запрашиваемых препаратов, усталым жестом снял очки и сочувственно взглянул на просительницу; медленно просипел глухим свистящим голосом, будто с трудом подбирая слова:
— Видите ли, Зинаида Петровна, я бы и рад выдать вам всё, о чём вы просите, но ваша лаборатория давно выбрала все заложенные под вас фонды. — Седовласый чиновник мягко улыбнулся синеватыми губами. Это был крупный мужчина с бледным отёчным лицом, под глазами его набухли тяжелые мешки. Болезненный вид хозяина кабинета бросался в глаза. Дышал он тяжело — с одышкой и присвистом, как астматик, каждый вздох давался ему непросто. Но скрытый за большим выпуклым лбом уникальный мозг отказывался смиряться с немощью собственной плоти, отчего в печальных глазах этого человека то и дело вспыхивала лихорадочная жажда жизни.
— Я не прошу, я требую! — огорошила академика посетительница.
— Вот как? — удивился чиновник, недоумённо разглядывая просительницу. — А вам не кажется, уважаемая леди, что вы ведёте себя с бесцеремонностью ландскнехта? Бесконечно требуете и требуете себе всё самое лучшее, будто кроме вас в науке не существует серьёзных учёных. За последние полгода ваша крохотная лаборатория уже получила финансирования и ресурсов, как пять ведущих научно-исследовательских институтов нашей отрасли вместе взятых!
Сказав без остановки так много, чиновник взял паузу, чтобы перевести дух, будто только что пешком поднялся на десятый этаж. Он откинулся на спинку кресла, шумно втягивая в себя воздух. Прошло не менее минуты, прежде чем к нему вернулись силы:
— Я как руководитель и как государственный человек обязан мыслить стратегически — в масштабах всей отрасли. Есть и другие приоритетные направления, помимо вашего. Понимаете?
Но просительница пренебрежительно хмыкнула и пожала плечами. Это вывело хозяина кабинета из себя:
— Послушайте, милочка, в конце концов почему я должен ставить вас выше других?! — воскликнул он. И вдруг схватился за больное сердце, полез в ящик стола, где у него хранились таблетки.
Молодая женщина щёлкнула замками портфеля и извлекла обычный пластиковый контейнер, в каких служащие приносят в офис свой обед.
Ни верящий ни во что кроме сухих фактов пятидесятилетний академик не мог скрыть изумления. Он держал в руках тёплое, бьющееся сердце. Не свиное, а самое что ни на есть человеческое! Сердце было скользкое и издавало специфический запах. Он чувствовал, как сокращаются его желудочки, и даже будто ощущал движение крови внутри… Самое поразительное, что, держа сердце в руках, академик не чувствовал замедления его пульсации. Это совершенно сбивало с толку учёного. Почему оно не останавливается? Ведь донор, из чьей грудной клетки оно вырезано, должен быть мёртв уже несколько часов…Как этой девчонке удалось принести ему живое сердце в обычной пластиковой коробке? Ведь обычно удалённое в интересах трансплантологии сердце непременно надо сразу (молниеносно!), не теряя ни секундочки, присоединить к трубкам, исполняющим роль артерий и вен, и снова запустить с помощью электрического разряда. А для хранения и перевозки используются специальные криогенные холодильные камеры и контейнеры со льдом. Иначе донорское сердце быстро умрёт… А тут нечто невероятное. Хотя сердце находилось вне тела, оно напрягалось и расслаблялось само по себе, повинуясь неведомой, необъяснимой, первобытной силе. Выглядело всё просто нереально. В первую очередь это было завораживающе красиво…
…Покинув кабинет ошарашенного академика, молодая учёная спустилась на скоростном лифте на первый этаж, пересекла лёгкой уверенной походкой просторный холл, и вышла во мрак улицы. Было за полночь. Было тепло и безветренно. Здание Президиума Академии наук на Ленинском проспекте находилось на возвышенности, отчего здесь обычно бывает ветрено, но не сегодня… Такие ночи будто созданы для свиданий и романтических прогулок по ночной Москве…
Но всё это скоро останется в прошлом, нынче на вес золото будут цениться крепкие стены и надёжные замки. Зоя огляделась: со всех сторон её окружали административные корпуса, это напоминало ей внутренний двор крепости. Но посетительница не хотела бы, чтобы надвигающиеся события застали её здесь, ибо крепости этой не суждено выдержать серьёзной осады. Её как магнитом тянуло обратно — туда, под землю, где их маленькой семье так комфортно жить и работать. «Да, но смогу ли я добраться теперь до своих? — на секунду Зоя даже растерялась от такой мысли, но тут же подбодрила себя фразой, которую с юности привыкла повторять в трудных ситуациях: «Ну, будь же мужиком!».
Сверху на неё взирали циклопических размеров скульптуры, представляющие собой иллюстрации греческих мифов или символические изображения стихий. Тем не менее, огромные бронзовые боги смотрели на молодую женщину с опасливым почтением, так ей казалось, хотя по сравнению со всеми этими исполинами она выглядела букашкой. А выше скульптур, на крыше небоскрёба, светилась странная конструкция, о ней среди москвичей упорно ходят слухи, что это специальный генератор, установленный там по заказу спецслужб — на случай необходимости зомбировать население Москвы. Якобы странная инсталляция, которую в народе прозвали «золотые мозги», одновременно выполняет роль передающей антенны…
Там же, на крыше, располагались огромные часы, стрелки которых показывали пять минут первого. Лишь очень немногим известно, и она в их числе, что для москвичей начинается не просто новый день, а новая эпоха…
…Посетительница давно ушла, а академик всё не мог оторвать завороженного взгляда от оставленного ею на его столе бьющегося сердца. Оно лежало в пепельнице и мерно сокращалось. Прошло уже много часов, а сердце демонстрировало поразительную жизнеспособность. Даже цвет его мышечной ткани не начинал блекнуть, что указывало на абсолютное здоровье изъятого из тела органа. Неутомимый живой мотор напоминал вечный двигатель: присоедини его сейчас к венам и артериям, и оно уверенно погонит по ним кровь! «Но как такое возможно?!» — в сотый раз задавался вопросом учёный. Ему был известен лишь один пример похожей жизненной силы в природе. Медведи. Уникальная физиология этих зверей позволяет им без ущерба для здоровья впадать в спячку. И в этом много загадочного. Например, как медведям удаётся до шести месяцев в году проводить в полной неподвижности и возвращаться к полноценной жизни? Ведь во сне их дыхание замедляется до двух ударов в минуту. Температура сердца снижается на 10 процентов — у человека это привело бы к смерти от переохлаждения. Медведи регулярно теряют более половины своего жира — но мышечная ткань не страдает. Их сердце может делать паузы до 20 секунд, но кровь не сворачивается — а у человека остановка сердца всего на несколько секунд приведёт к закупорке сосудов. Но медвежьему сердцу всё нипочём. «А если это сердце обработано каким-то раствором на основе медвежьей желчи? — подумал учёный. Но сам же отверг такой вариант: «Нет, она не посмела бы пойти со мной на такой трюк… Тогда в чём тут дело?
Он с трудом поднял грузное тело с кресла и прошаркал на отёчных ногах к окну. Из-за мучительной бессонницы он часто задерживался службе почти до рассвета, и знал, как тягуче медленно тянуться ночные часы. В голову начинает лезть всякая мерзость…
В последнее время ему часто представлялось, какими будут его последние часы и минуты. Это было невыносимо! Он, который привык подчинять себе обстоятельства и людей, выстроивший себя нынешнего из ничего (!), уже видел себя беспомощно лежащим на смертном одре. Смятые простыни, нотариус, сиделка с судном, перекошенные лица домашних, и нетерпеливо предвкушающие делёж богатого наследства родственники, — во всей этой неприглядной картине, расчётливой суете вокруг его кровати виделось ему что-то глубоко унизительное. Для всех он уже надгробный памятник или банковский счёт, а не живой человек. В его видениях столпившиеся у постели люди жадно ждут от него последних распоряжений. А ещё особенных слов под запись, цитату для потомков, чего-то значительного, но услышат лишь слабый хрип немощного старика, да невнятно произнесённое, прерывающееся: «Переверните меня…Сил нет, так помирать…».
— Да-а… тяжко вздохнул академик, с таким дряхлым сердцем, какое бьётся сейчас в его груди, он уже покойник, и самое противное, что неприглядный финал может случиться в любую минуту и будет именно таким — отталкивающим и жалким…
Поэтому он так стал бояться ночевать дома. Здесь ему не так тоскливо. Лучше уж умереть на службе, словно командир на боевом коне…
Вдали, за окном светились красиво очерченные голубовато-неоновым ореолом башни Сити. Некоторое время рано подряхлевший мужчина смотрел на них. Потом скользнул равнодушным взглядом по полкам с многочисленными призами. Тут были собраны самые престижные высшие научные награды мира — предел мечтаний любого исследователя; но ему что в них теперь проку? Три месяца назад он шумно отпраздновал пятидесятилетие. Как выдающегося учёного его чествовали политики высшего уровня. На юбилей съехались почётные гости со всего мира. Он много улыбался в те дни, старался выглядеть бодрячком, раздавал оптимистические интервью, но радости не испытывал. И никто из гостей даже не догадывался о том, что жить юбиляру осталось максимум полгода, и то если сильно повезёт, ведь именно столько ему дали врачи. И надежды нет. На самом деле его больное дряхлое сердце может остановиться в любой момент. Возможность операции на нём исключена из-за тяжелого диабета. Так что мирские почести перестали его радовать: что проку быть почётным профессором десяти крупнейших университетов и даже нобелевским лауреатом, если тебе уже куплен участок на кладбище и заказан надгробный памятник…
Мужчина вернулся за стол и снова уставился на работающее сердце. По словам этой нахальной дамочки, уже прошло десять часов как его изъяли из тела, а оно сокращалось и сокращалось. Всем своим видом опровергая представления скептиков о пределе возможного. Он вспомнил последнее свидание с покойным отцом в больнице, когда он сжал руку отца и чувствовал, как замедляется и в конце концов замер его пульс. Его тут же увезли в реанимации, где отец умер через сутки. А ведь он так же до последнего цеплялся за жизнь, искал в его сыновьих глазах надежду…
Внезапно обречённый академик ощутил, как с надеждой забилось в груди его собственное сердце, и задумался о том, о чём всегда высказывался с большим пренебрежением: «А может быть не так уж не правы древние китайцы, утверждающие, что пока сердце не покинет та самая загадочная сила, которую они называли «ци», — оно бессмертно». Никогда и никому маститый академик не признался бы в подобной крамоле, но как же она ласкала его собственное потрёпанное сердце!
Он снял телефонную трубку и набрал номер:
— Да, это я, — усталый голос вдруг наполнялся силой. — Вот что, сегодня к десяти часам к вам подъедет наша «рэкетирша», так выдайте ей всё, что она просит… Да, я помню, что говорил, ну и что. Открылись новые обстоятельства, и я изменил решение. Так что пусть берёт всё, что ей необходимо для продолжения работы её лаборатории…
Глава 4
Следственный изолятор № 2, Города Москвы (Бутырская тюрьма)
Да, его не убили по дороге, но что ждёт его в ближайшие сутки-двое? Самому себе было стыдно признаться, но он нервничал. И чем ближе автозак приближался к конечному пункту маршрута, тем больше. Да что там говорить, обычное присутствие духа изменило ему! Впервые Стас усомнился сам в себе: а справиться ли? Даже на войне такого с ним не бывало. Впрочем, там ты примерно знаешь, чего следует ожидать и что следует делать. Тюремный мир — совсем другое. В нём царят свои жёсткие законы. Так что впереди его ожидает абсолютная неизвестность! Враждебная неизвестность… Отсюда мерзкое ощущение беспомощности, с которым трудно бороться. Чтобы конвоиры и попритихшие попутчики не заметили, что у него немного трясутся конечности, капитан сцепил руки в замок и скрестил ноги. И твердил про себя что справится. Во всяком случае он был готов максимально дорого продать свою жизнь и честь.
А ведь в юности Стас часто имел дело с разного рода шпаной. Когда спустя несколько лет после гибели родителей родственники отца всё же забрали его из детского дома, он оказался чужаком в новом дворе и пришлось драками завоёвывать себе место под солнцем. Район был криминальный и слабаки в нём не выживали. Поэтому при первой возможности он записался в секцию бокса. Со временем появилась самоуверенность, даже нахальство. Стал частенько попадать в рискованные ситуации с хулиганьём, которые приходили на танцульки в городской парк на дискотеку. Тогда он был драчливым, лихим парнем, а ещё большим любителем женского пола, и его не однажды пытались поколотить из-за того, что он успешно уводил (а точнее увозил) на своём мотоцикле девок у местной шпаны. Самые красивые барышни доставались ему, и урок это страшно злило. Но у него оказался от природы резкий удар справа и неплохая реакция, так что ему долго всё сходило с рук. Но однажды, в классе в девятом, он всё же получил от более старших по возрасту блатных удар заточкой под сердце, отчего едва не умер в реанимации. Не сказать, чтобы с тех пор он остепенился, однако ж стал осмотрительней. Поумнел, наверное. Что же касается навыков общения с этой специфической публикой, то когда-то они у него, несомненно, были. Но с тех пор Стас их порядком подрастерял. Служба в полиции тут мало что дала, скорее всё сильно осложнила…
…Вот открылась дверь, и Легат вошел в небольшое полутемное помещение, наполненное полуголыми людьми (из-за духотищи находиться в камере в одежде было невыносимо). С двух сторон шли переполненные людьми «насесты» трехъярусных нар. Стандартная «хата», забитая в нарушении всех положенных норм сидельцами. Бледными до синевы из-за отсутствия солнца и худыми от плохого питания, обозлёнными из-за тесноты и скуки…
Новичка встретили буравящие взгляды десятков пар глаз. Его появления ждали. Тюремная жизнь небогата на развлечения, а тут такое неординарное событие — мента сажают в общую камеру! Всё равно, что отдать бычка на растерзания в клетку с хищниками. Стас поздоровался сразу со всеми, как велит тюремный закон. Но без особых эмоций, скупо. В ответ тишина. Секунд через десять среди недоброго молчания сбоку, со стороны параши раздалось радостное восклицание высоковатым, почти женским голосом.
— Здрасьте! А мы вас ждали.
Захлопнулась за спиной тяжёлая дверь, лязгнул засов, а Стас всё продолжал стоять возле порога, словно на границе минного поля. Большинство из постояльцев общей камеры видать блатные (их бледные тела покрыты специфической уголовной живописью). Хотя видны и первоходки и прочие «ботаники», но их немного, и они тут никто. Опасаться следует тех, что с откровенной ненавистью сверлят его глазами. Или, напротив, — смотрят с наглой самоуверенной весёлостью. Один из этих ухриков, — весь какой-то потёртый жизнью, с чересчур подвижной, спитой физиономией и быстрыми лукавыми глазками, — первым подкатил к новичку, изображая радушие. Он сразу Стасу не понравился. «Потёртый» указал ему на свободную койку в углу:
— Добро пожаловать к нам в хату! Вон твоё место, уважаемый. Ты не смотри, что ребята там пока сидят, они скоро уйдут.
Стас поглядел в указанном направлении и понял, что ему с порога приготовили западню. Предлагаемая «шконка» размещалась у самого туалета, а те двое гавриков, что с игривым видом расположились на ней, слишком напоминали парий тюремного общества, или говоря проще «петухов».
Можно было позвать вертухая, чтобы тот указал ему его законное место. Но по тюремным понятиям, обращаться к администрации за помощью и «ломиться с хаты» нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно сделать так, чтобы ломились от тебя, но не в коем случае самому! На худой конец можно расстелить казённый матрас прямо у двери, раз свободных шконок нет.
Но Стас выбрал другой путь. Он подошёл к занявшему явно до этого пустовавшую койку «потёртому», и потребовал освободить его кровать. Тот решил обойтись пока без разборок и, пожав плечами и хитро оглянувшись на своих кунаков, мирно уступил.
Стас бросил матрас на освободившуюся лёжку и присел. Но уже через десять минут «потёртый», как ни в чём не бывало, снова оказался рядом.
— Ты не злобся на меня, это шутка была с петушками, — объяснил он примирительным тоном.
— Я понял, — процедил сквозь зубы Стас.
«Потёртый» представился «Шнырой». Посыпались традиционные вопросы: «По какой статье здесь?», «Откуда сам?», «Как там на воле?». Хитрый фигляр старательно делал вид, будто не знает, кто перед ним, будто бы считает новичка обычным «пассажиром». Все вокруг тоже изображали равнодушие, но ловили каждое слово новичка.
Легат отвечал очень сдержанно, давая понять, что никакого желания откровенничать у него нет.
— Хочешь чифиря, мил человек? — расплывшись в улыбке, предложил Шныра.
Стас отказался и на какое-то время его оставили в покое. Он стал незаметно осматриваться. На лучшей койке возле окна читал книжку дедуля довольно мирной, даже благообразный наружности: с седой шевелюрой, бородой, на носу очёчки. Он не был похож на уголовника, поэтому Легату показалось странным, что «пенсионер» оказался на привилегированной шконке, положенной по рангу вору в законе или «смотрящему» камеры.
Справа через койку шла оживлённая игра в карты, там солировал какой-то дёрганный невротик в адидасовских трениках.
Легат устало прикрыл глаза и постарался расслабиться: «Если удастся хотя бы на пять минут распустить сжатую в пружину мускулатуру, особенно плечи и спину, — считай перезарядился». Но тут же услышал манерный женственный голос:
— Здравствуйте, меня зовут Рудольф. Можно просто Рудик.
Глава 5
Один из парий местного общества, вероятно подзуженный кем-то из уголовников, подъехал к Легату, и протягивал ему руку для знакомства. Дико было видеть на мужском лице обилие дамской косметики. На какие-то секунды Стас даже опешил от неожиданности. Остальные обитатели камеры делали вид, что не замечают происходящего, но Легат видел, что все только и ждут, когда мент совершит роковую ошибку…
Капитан снова дико напрягся, ведь тюрьма — не воля, здесь каждое своё слово и поступок приходиться тщательно вымеривать и просчитывать в условиях постоянного цейтнота; обычные человеческие законы дружелюбия и терпимости здесь не работают. Пожать руку «опущенному» — по тюремным правилам означает самому немедленно перейти в касту отверженных, и на законных основаниях переехать в петушиный угол. Требовалось либо ударить чудака, либо хотя бы грубо отшить.
— Ну что же вы?! Я Рудик, а вас как зовут? — настаивал полуголый провокатор, протягивая руку. В отличие от многих несчастных, которых просто сломали жестокие тюремные нравы, этот красавчик вероятно сам выбрал свою роль, ибо смазливой внешностью, высоким голоском и жеманностью он действительно напоминал женщину. Обнажённую грудь транссексуала украшала наколка в виде бюстгальтера с вытатуированными звёздами на сосках и стальными серьгами, продетыми сквозь них.
Игнорировать чудика было бесполезно, ибо он настойчиво лез со своими навязчивыми ужимками. Пришлось сквозь зубы предупредить провокатора, что если не отвяжется — пожалеет. Рудик сразу отвалил, обиженно заявив манерным голоском, что, мол, фу, какой невоспитанный мужчина ему попался.
* * *
Совещание в Центробанке только что закончилось, и сопредседательствовавший на нём Вальдемар Графф сразу направился к выходу из конференц-зала, — ни на кого при этом не глядя и избегая обычных разговоров и интервью. Времени у него было в обрез. В коридоре высокопоставленный чиновник небрежно скинул помощнику портфель с документами, нервным движением ослабил узел галстука и достал мобильный телефон.
Торопливо сбегая по широкой мраморной лестнице старинного особняка на Неглинке, экс-министр на ходу набрал номер…
В недавнем прошлом один из ключевых министров экономического блока правительства, а нынче Председатель правления крупнейшего банка страны, Вальдемар Карлович Графф никогда не был так обеспокоен, как в последние дни. Хотя на своём чиновничьем веку много чего повидал и пережил, в том числе двукратный обвал национальной валюты, покушения, отставки… Но ни опала, ни громкие скандалы в прессе, не могли поколебать его железобетонного спокойствия и уверенности в себе. Сотрудники даже за глаза называли шефа «железобетонной задницей». Он и в самом деле был прирождённым антикризисным менеджером благодаря умению не паниковать и справляться с самыми серьёзными проблемами. Но у каждого человека свой болевой порог…
— Алло, это компания аэротакси? — уточнил Вальдемар Карлович, как только ему ответили. — Мне срочно нужен вертолёт — самый быстрый из тех, что у вас есть.
Услышав, что в ближайшие дни небо над столицей закрыто для полётов гражданской авиации, чиновник поморщился и раздражённо перебил:
— На меня запрет не распространяется. Я член правительства! Для меня сделают исключение… Оплачу полёт по тройному тарифу. Через сорок минут я буду у вас.
…Оставив ничего не понимающего помощника без объяснений за бортом личного Мерседеса, Графф приказал водителю максимально быстро добраться до ближайшей площадки вылета аэротакси, что располагалась всего в трёх кварталах отсюда. Экипаж личного самолёта уже ожидал чиновника во Внуково — в полной готовности. Главное — добраться из Москвы до аэропорта!
Разгоняя зазевавшихся автолюбителей кряканьем спецсигналов, Мерседес с правительственными номерами и проблесковым маячком мчался по выделенной полосе, не замечая обычных в этот час пробок. Его откинувшийся на спинку дивана пассажир звонил своей молодой супруге.
— Алло, жопка моя! — ласково замурлыкал солидный мужчина с проседью на висках. — Кисонька, немедленно бросай все дела, через сорок минут мы должны вылететь во Внуково.
— Но я не могу, лысик! Ты же наешь, — детским голоском заканючила супруга, — у меня на завтра запланирован показ моей модной коллекции, к которому я готовилась почти год. Ты же сам говорил, что это будет мой триумф…
Уговоры были бесполезны. «Ну и чёрт с тобой, дура набитая, кукла с фарфоровой башкой!» — раздражённо пробормотал мужчина после того, как нажал на отбой. Вздохнул украдкой: первая жена поняла бы его с полуслова. В последнее время пятидесятитрёхлетний бонвиван всё чаще вспоминал с ностальгией свой первый брак, всё-таки дурак был, что поменял проверенные временем отношения и подлинные чувства на длинные ноги, накаченные силиконом губы и такую же силиконовую любовь юной красотки. Хорошо, что хоть сын в этот раз не прилетел к нему из Гарварда на каникулы.
С экрана смартфона на Граффа по-прежнему смотрела обладательница модельной внешности, у которой всё было ненастоящим: лицом и фигурой она была обязана пластическим хирургам, образованием и карьерой — деньгам и связям мужа. Его новая жена была оранжерейным цветком, который выращивают ради забавы. Для таких декоративных барышень наступали суровые времена, если о них некому было позаботиться. «Что же с тобой будет? — посетовал мужчина, глядя на фотографию. — Куда ты побежишь на своих каблучках, как будешь бороться за выживание со своим идеальным маникюром? Затопчут ведь тебя добрые люди, коль попадёшься им под ноги… Но это твой выбор, детка моя, мне остаётся только предоставить тебя судьбе». — С лёгким сердцем Вальдемар выбросил из головы молодую дуру с её бездарными потугами поменять карьеру певички на амплуа модного фэшн-кутюрье. Тем более что они уже почти приехали.
…Через пятнадцать минут вертолёт с беглецом на борту был в воздухе. Ещё через десять они уже подлетали к окраинам Москвы, — это был один из самых быстрых коммерческих вертолётов на отечественном рынке.
Графф расположился не в салоне, а занял место в кабине рядом с пилотом. И как оказалось не зря. В наушниках вдруг возник строгий голос авиадиспетчера, который напомнил, что полёты гражданских судов в небе над столицей временно запрещены; и потребовал, чтобы нарушители немедленно вернулись в точку вылета. В ответ Графф назвал себя, и даже пригрозил снять своей властью нахала с работы, если он будет чинить препятствия чиновнику его уровня.
Пока в радиоэфире шла словесная перепалка, вертолёт оказался над МКАД-ом. С высоты открылось поразительное зрелище: параллельно кольцевой автодороге, насколько хватало глаз, — от горизонта до горизонта, — велось грандиозное строительство защитной стены. Муравейник людей и сотни «коробочек» специальной техники возводили бетонный барьер, наподобие великой китайской стены — с дозорными башнями, рвом и валом. Только гораздо выше и современнее. Уже появились километры стены (когда только успели, ведь недавно тут ничего не было!), а там, где пока ещё имелись незащищённые бреши, роль барьера выполняли выстроившиеся в боевые порядки танки и бронемашины.
Зрелище произвело такое впечатление на пилота вертолёта и пассажира, что оба потрясённо молчали. Авиадиспетчер тоже о себе больше не напоминал. Полёт продолжился по плану, а потом что-то пошло не так. Машину стало трясти, парень за штурвалом немного развернул своей «еврокоптер», и к своему ужасу они обнаружили у себя на хвосте…истребитель! Позади его хвостовых килей плыл раскалённым маревом жар от реактивных двигателей.
Сбросив на сколько это возможно скорость, реактивный перехватчик неторопливо приближался к ним, он уже висел в каких-то ста метрах! Хотя экипажу «сушки» наверняка не просто было удерживать на минимуме машину, способную за пару секунд разогнаться до двух «махов», буквально пожирая пространство. За стеклянным колпаком кабины перехватчика хорошо были видны лица военных лётчиков в белых гермошлемах и оранжевых комбинезонах.
«Сушка» покачала крыльями, демонстрируя оружие. Можно было не сомневаться, что это последнее предупреждение и следом в них полетят снаряды и ракеты.
Вертолётчик струхнул не на шутку, его буквально перекосило от ужаса, парень задёргался, спеша выполнить приказ военных. Но Графф не потерял самообладания. К счастью для себя бывший министр иногда сам любил управлять собственными дорогими игрушками, и помимо парусного шкипера, имел диплом пилота. Взяв управление, чиновник плавно отдал ручку от себя, переводя машину в пологое пикирование. И одновременно энергично заработал педалями, чтобы не допустить сваливания в штопор. Так, — прижимаясь к земле и петляя, — он надеялся проскочить. Кажется, манёвр вполне удался. Но в последний момент что-то догнало их и ударило сзади. Машину сильно тряхнуло, на приборной доске замигали красные лампочки, заверещала аварийная сигнализация. Верхушки деревьев лесного массива стремительно приближались, грозя разорвать кабину и сидящих в ней людей в клочья.
В последний момент Графф попытался вытянуть «еврокоптер» вверх, но с почти утратившим управляемость вертолётом справиться было сложно. Он лишь приподнял машину над лесом, и она с большим креном совершила прыжок вперёд метров на триста. Зато они не воткнулись в землю со всего размаха и получили шанс уцелеть при падении.
В сложнейшей ситуации Графф действовал как автомат: успел выключить двигатель, но винты продолжали вращаться в режиме авторотации, удерживая машину от сваливания в отвесное падение. Также он перекрыл подачу топлива, чтобы избежать взрыва при столкновении с землёй.
Графф вдруг услышал удары винтов о деревья, совершенно жуткий скрежет рвущегося металла, перед глазами всё замелькало…
Он очнулся от криков пилота, сосед был весь в крови и пронзительно вопил от боли. Пытаясь выбраться из искорёженной кабины, Вальдемар постарался на него даже не смотреть, настолько страшными были увечья парня. Его проткнуло насквозь веткой дерева и изуродовало лицо острым куском разорванной обшивки.
Освободившись от привязного ремня, мужчина схватился за панель двери и стал подтягивать себя. От сильной боли он потерял сознание, оказалось у него переломаны обе руки.
…В следующий раз чиновник пришёл в себя от жара разгорающегося пламени. Пилот к этому времени был уже мёртв. Граффу удалось выбраться из горящего вертолёта и отползти на безопасное расстояние. Но ему срочно требовалась медицинская помощь.
К счастью из глубины леса к нему уже спешили какие-то люди. Но чем ближе подходили жёлтые фигуры, тем усиливалось непонимание выжившего: почему на них странные глухие костюмы с встроенными кислородными масками и раздутыми конечностями, словно из фильма-катастрофы про опасную эпидемию. Будто и не люди, а лупоглазые монстры приближаются. И всё равно Графф был им рад.
— Помогите! Я потерял много крови, — собравшись с силами, пожаловался он отчего-то остановившимся в десяти шагах спасателям. Они переглянулись, после чего вперёд выступил один с каким-то шлангом в руках, он шёл, чуть сгорбившись из-за объёмистого ранца за спиной. По тому как горбун встал, выдвинув одну ногу вперёд и чуть присев, Графф вдруг догадался, что произойдёт через мгновение. Тоскливый ужас пронзил его. В отчаянии раненый выбросил вперёд руку с растопыренными пальцами, словно желая закрыться, и заорал:
— Не-ет!
В ответ чиновник получил в лицо мощную струю раскалённого пламени.
…Люди в костюмах не ушли до тех пор, пока обгоревшие тела пилотов не были превращены ими в пепел. После этого то, что осталось, было специальным пылесосом собрано в титановый контейнер и увезено для захоронения в особом бетонном саркофаге на охраняемом полигоне войск химической и биологической защиты. Через час вся зона крушения вертолёта была залита напалмом с низколетящего самолёта.
