Как это ни парадоксально, определение ненападения, в разработке которого приняли участие советские дипломаты, послужило затем для обоснования права на вмешательство.
Цикл запретов, репрессий и отселений, в ритме которых жило пограничье, зависел, на мой взгляд, в основном от международной ситуации, вернее от того, как ее воспринимали в Кремле, в республиках и в пограничных районах.
Карело-Финская ССР, потерявшая ряд территорий, находилась в обрамлении двух русских областей: с севера — Мурманской, к которой перешла Печенга, а с юга — Ленинградской, приобретшей Карельский перешеек. Выборг, который в 1940 году именовали социалистическим аванпостом Карело-Финской республики, в 1944 году стал русским городом в составе Ленинградской области[879].
Главным образцом для него служил Петр Великий, царь-завоеватель и объединитель земель. Ссылка на завоевания Петра I была для него удобным инструментом для легитимации его собственных территориальных аннексий.
кспансия в ближнем зарубежье диктовалась русскими национальными интересами, которые наследовали царской политике. Ряд фактов подтверждает этот тезис. Сталин умело разыгрывал эту карту и охотно рядился в одежды Петра Великого.
