– Кто там? Ау! Отвечайте!
– Никого нет, – прошептали из темноты. – А вы кто?
– Меня тоже нет, – обозлилась я. – Здесь беседуют два эха! Хватит придуриваться, зажги электричество
1 Ұнайды
С утра узнал про педофильские наклонности Василия Олеговича, теперь следующая, не менее шокирующая новость.
В каюте я искала сотовый минут десять, потом оставила свои попытки.
милосердие.
Я уставилась на недоеденный сырник. И эти душевные слова произносит женщина
– В противном случае они бы очутились в когтях педофилов-садистов, – приняла удар Екатерина. – Как мне следовало поступать?
– Обратиться в милицию, – гаркнула я.
Самойлова засмеялась:
– Вынырни из тумана. Клиенты Романа очень богаты и влиятельны, любое дело замнут, уж поверь.
– Что ты за человек! – горько сказала я. – Боялась, что на свет выползут твои личные мерзкие тайны, ради собственной безопасности потакала преступнику.
Мне не хотелось смущать влюбленных, поэтому я быстро села обратно в воду.
– Ты слышал? – спросила Рита.
– Чего? – выдохнул кавалер.
– Кто-то поздоровался!
– Здесь никого нет. Если не хочешь идти в каюту, можно на столе пристроиться.
– Нет, – без особой уверенности произнесла Рита. – Вечером!
– Мы быстренько, – начал соблазнять ее любовник.
Неудобно подслушивать чужой разговор, и уж совсем нехорошо присутствовать в качестве наблюдающего в интимный момент. К тому же вода нагревалась. Я снова высунулась из котла:
– Извините, не хочу вам мешать, мне лучше уйти.
Парочка, успевшая слиться в новом объятии, замерла. Рита глянула на меня, попятилась и замахала руками.
– Сгинь, исчезни, рассыпься! Говорила же, по кораблю дьявол ходит!
Парень обернулся.
– Андрей! – воскликнула я. – Невзоров! У тебя роман с Некрасовой?!
От возбуждения я слишком нервно дернула ногой, поскользнулась на картошке и упала в кастрюлю, подняв фонтан воды.
– Сатана! – пробормотала Некрасова.
– Откуда он меня по имени знает? – трясущимся голосом осведомился начальник отделения милиции Панова.
Я пыталась снова выглянуть, но кастрюля, огромная, смахивающая на громадный чан, в которых во времена моего детства дорожные рабочие варили асфальт, была забита скользкой картошкой, поэтому я барахталась среди будущего пюре, не имея возможности ничего сказать.
– Глупости! – отмер Андрей. – Чертей не существует.
– А в кастрюле кто? – простонала Некрасова.
– Ты туда курицу не пихала? – спросил милиционер.
– Говорящую? – уточнила Маргарита.
– Ну, это говядина булькает, – забормотал Андрюша. – Или свиная голова!
Последнее заявление показалось мне столь возмутительным, что я моментально встала на ноги с воплем:
– Я совершенно не похожа на бройлера или грудинку и уж тем более на морду хрюшки! Неужели непонятно, с кем вы имеете дело? Откройте глаза!
Некрасова и начальник милиции синхронно сели на пол, уткнулись головой в колени, прикрыли макушки руками и завизжали на одной ноте:
– А-а-а-а!
Реакция Риты меня не удивила: она еще в школьные годы не отличалась ни умом, ни сообразительностью, но представитель властей должен быть адекватным. Я выпрыгнула на пол, и тут дверь в кухню открылась. В проеме стоял Иван Васильевич. С кем, с кем, а с капитаном мне объясняться категорически не хотелось, и я быстро влезла в другую кастрюлю, чуть поменьше, но все же вполне пригодную для игры в прятки.
– Что здесь происходит? – грозно поинтересовался речной волк.
Парочка притихла, Рита вполне отчетливо сообщила:
– В кастрюле сатана варится!
– Ну, блин, еперный театр, – гаркнуло начальство. – А зеленые человечки из мясорубки не прыгают? Некрасова, я тебя из жалости взял! Выпру вон и забуду.
– Правда, – захныкала Маргарита, – он из котла высовывается.
– А я по ейному вызову прибыл
Ира, не отвечая, в два глотка выхлебала здоровенную кружку чая, вывалив туда полбанки клубничного варенья, схрумкала мимоходом горсть сухариков и громко икнула.
– Лучше сядь, – посоветовала Света. – Стоя только лошади харчатся. И не торопись, а то подавишься.
Ириша еще раз издала квакающий звук, влила в себя новый стакан сладкой заварки, плюхнулась на табуретку и выдохнула:
– Успела!
– Куда? – не поняла Светлана. – Ты боялась, что кухня в Питер уедет? Успокойся, она здесь останется, и холодильник в Турции отдыхать не собирается!
Светлана натянула одеяло на плечи.
– Такая каша заварилась! Лизка зайка, Васька ее зимой оприходовал. Я бы на месте Сухановой до потолка прыгала, успела в последний час поддержкой Самойлова заручиться, Лизке летом интернат покидать, а Василий Олегович все мимо проходил. А она решила навсегда с Васькой остаться, впрочем, и до нее желающие находились, но папик жену никогда не бросит.
Ася больно вцепилась в руку новенькой и рассказала совсем ужасные вещи.
У Екатерины Максимовны есть муж, богатый бизнесмен Василий Олегович. Старый пень, но любит маленьких девочек, кому еще не исполнилось пятнадцати. Катерина в курсе страсти супруга, потому и основала приют, в который берут лишь симпатичных малышек. Мальчики здесь без надобности. Катерина не работает, живет на деньги супруга и на них же содержит детдом.
– Мой дядя, – спокойно сообщил Юра, – владелец фабрики по производству конфет, Самойлов Василий Олегович. Вернее, ему принадлежит целый холдинг, предприятия разбросаны по всей России.
Я удивилась еще сильнее.
– Ты никогда не рассказывал мне о богатом родственнике.
– А зачем? – пожал плечами Юра. – Ты, кстати, тоже помалкиваешь о своих близких. Я знаю лишь, что твой, Вилка, бывший муж – майор Олег Куприн. Да и то эта информация просочилась исключительно потому, что моя сестра Аня Наварро работает у Куприна в отделе.
Я вздохнула.
– Мне похвастаться особо некем. С мамой я никогда не была знакома, а отец[1]… Давай-ка лучше сменим тему. Каков повод для путешествия?
Юра включил свой ноутбук.
– Самый подходящий. Василий Олегович открыл в Москве, в самом центре, большой фирменный магазин.
– Я что-то слышала, – протянула я. – Ехала по Тверской в конце августа, заметила толпу, тучу воздушных шариков, услышала духовой оркестр, притормозила и увидела, как известный телеведущий на пару с лысым мачо несут огромную конфету, перевязанную красной лентой.
– Лысый мачо и есть мой дядя, – весело подхватил Юра. – Он обожает спектакли с помпой, фейерверки, артистов, мишуру и блестки. Человек-праздник!
Я смутилась:
– Извини, неудачно выразилась.
Шумаков уставился в экран компьютера.
– Ты права. По паспорту Василию годков немало, но в душе он двадцатилетний юноша, обожающий новые модели сотовых телефонов, модные шмотки и машины.
- Басты
- ⭐️Детективы
- Дарья Донцова
- Летучий самозванец
- 📖Дәйексөздер