Забывать всё начисто, разумеется, плохо. Еще хуже — не забывать ничего, ведь знание рождается из забвения. Если запоминать всё подряд, как это делают электронные вычислительные машины, знание теряет ценность и оборачивается нагромождением никому не нужных данных.
4 Ұнайды
По сути, всякая вещь — это мусор, всякое строение — руины, а творчество — не что иное, как разрушение; ничем не лучше труды ученых и институтов, громко трубящих о том, как пекутся они о наследии человечества.
3 Ұнайды
Пока шла работа над этой книгой, в атмосфере Сатурна сгорел космический аппарат «Кассини»; разбился о камни красно-бурого Марса зонд «Скиапарелли», которому назначалось исследовать планету; на маршруте Куала-Лумпур — Пекин бесследно исчез «Боинг 777», в Пальмире были взорваны Баала и Баалшамина — древние храмы, стоявшие две тысячи лет, повреждены фасад Римского театра, Триумфальная ярка, Тетрапилон и фрагменты Большой колоннады; в иракском Мосуле уничтожена Соборная мечеть ан-Нури, а также мечеть пророка Ионы; не осталось камня на камне от раннехристианского монастыря Святого Элиана в Сирии; в Катманду во время землетрясения обрушилась — уже во второй раз — башня Дхарахара; третья часть Китайской стены стала жертвой вандализма и эрозии; из фамильного склепа была похищена неизвестными голова Фридриха Вильгельма Мурнау; высохло озеро Атескатемпа в Гватемале; на Мальте осыпалось в Средиземное море «Лазурное окно», скала, похожая на арку; вымерла мозаичнохвостая крыса, исконно обитавшая на острове Брамбл-Кэй, в водах Большого Барьерного рифа; в возрасте 45 лет был усыплен самец северного белого носорога, последний представитель подвида, его пережили только дочь и внучка; из лаборатории Гарвардского университета пропал единственный в мире образец металлического водорода, полученный после восьмидесяти лет поисков, что сталось с микроскопически малыми частицами, никто не знает: то ли были украдены, то ли банально убиты, то ли вернулись в газообразное состояние.
Пока шла работа над этой книгой, сотрудник Нью-Йоркской библиотеки Шаффера, листавший альманах за 1793 год, обнаружил конверт с убеленными сединой прядями Джорджа Вашингтона; были найдены дотоле неизвестный роман Уолта Уитмена и «Both Directions аt Once», считавшийся утерянным альбом Джона Колтрейна; девятнадцатилетним практикантом, работавшим в Гравюрном кабинете города Карлсруэ, найдены сотни рисунков Пиранези; удалось прочесть две страницы из дневника Анны Франк, которые были заклеены оберточной бумагой; расшифровать древнейший в мире алфавит, нацарапанный на каменных дощечках 3800 лет назад; получить графические данные с фотографий, сделанных лунными модулями в 1966–1967 годах; кроме того, наткнулись на фрагменты двух ранее неизвестных стихотворений Сапфо; на территории Бразилии, в древесной саванне, орнитологи несколько раз заметили синеухую земляную горлицу, с 1941 года якобы вымершую; биологи открыли новый вид дорожных ос, Deuteragenia ossarium, которые строят многоячейковые гнезда в дуплах сухих деревьев и подкладывают в каждое мертвого паука для питания личинок; в Арктике нашлись «Эребус» и «Террор» — корабли экспедиции Франклина, потерпевшей неудачу в 1848 году; на севере Греции раскопали гигантский могильный холм, место последнего пристанища если не Александра Великого, то, вероятно, его сподвижника Гефестиона; в Камбодже, недалеко от храмового комплекса Ангкор-Ват, археологи обнаружили первую столицу Кхмерского царства Махендрапарвата, крупнейшего в Средние века поселения
1 Ұнайды
Доподлинно известно, что хронология, суть которой заключается — да не дадут мне соврать архивариусы — в распределении порядковых номеров среди новых поступлений, то есть в слепом следовании логике, являет самый тривиальный принцип организации порядка, поскольку лишь имитирует его.
Если запоминать всё подряд, как это делают электронные вычислительные машины, знание теряет ценность и оборачивается нагромождением никому не нужных данных.
Найти исток не самое трудное, труднее его распознать
Неважно, сколь велик арсенал цифр и формул, описывающих космос, сколько в нем знания. Пока имеет силу время — да и кто бы в том сомневался? — любое объяснение будет лишь нарративом, заезженной пластинкой о притяжении и отталкивании, о начале и конце, о становлении и угасании, о воле случая и необходимости.
Подобно тому как погружается в прошлое настоящее — сродни кораллам, которые неизменно оседают на дно, так и Пиранези, не старого, но уже набравшего вес, магнетически тянет на глубину, в недра земли с их сводчатыми подземельями и катакомбами, за городские ворота, на устроенные некогда вдоль главных дорог, а нынче забытые места захоронений, куда ссылали римляне своих мертвых, поскольку ничего не страшились так сильно, как Плутонова царства теней
Рим не погиб, прошлое никуда не ушло, но будущее уже наступило. Только здешний край застрял где-то меж времен, затерялся в ворохе архитектурных стилей, распыленных по арене вселенной и заискивающих перед издревле стекающейся сюда публикой: романские базилики с занесенными песком триумфальными арками, средневековые торцы крыш с фасадами барочных церквей, блеклые ренессансные виллы с закоптелыми пирамидами — путаный и неслыханный по размерам организм из мертвой и живой материи, подчиняющийся законам Солнца, а также игре случая и необходимости
Эта братия чтит руины как реликвии, мечтает об их возрождении, упивается ненасытимой роскошью, хоть и утраченной. Чего-то всегда не хватает. Глаз видит, мозг додумывает: из каменных фрагментов складываются архитектурные шедевры, деяния мертвых оживают, более прекрасные и совершенные, чем прежде