Источник пропитания: в основном солнечный свет, но дерево время от времени способно проглатывать – и, возможно, отрыгивать – стопки лиственной бумаги и многое другое»
еток, на которых сидели. Они, догадался Милтон, впали в истерику от чего-то. Он глянул на Инжир, и она недоумённо пожала плечами.
Что такого смешного в Мистере Толстоморде?
Он уже собирался спросить о любимом кенгемуре доктора Парадис в четвёртый раз, когда увидел, как один из сумчатых грызунов-приматов спускается с самого высокого Дерева вражелюбия. Этот кенгемур привлёк внимание Милтона тем, что он не смеялся. Он был мельче остальных, но, должно быть, намного старше, так как мех у него на морде был седым. Он двигался с покорной усталостью, отвернувшись от своих соседей по дереву.
А на его гузке был узор в виде сизого Солнечного бутона.
– Я знаю эту гузку! – воскликнул Милтон (чего у него раньше не было никакой возможности произнести). – Ты Ара Милтона! Ну, так я думал, когда увидел тебя у дома доктора Парадис, – его глаза за линзами очков расширились. – Ты привёл меня к путеводителю!
Кенгемур протянул лапу, и Милтон её пожал.
– Ты Мистер Толстоморд? – спросил Милтон.
Остальные кенгемуры снова впали в истерику.
Мистер Толстоморд грустно повесил голову, кивая. И так и остался стоять.
Инжир подошла к Милтону и кенгемуру с сизой гузкой.
– Что случилось, Мистер Толстоморд? – спросила она.
Кенгемуры окружили Мистера Толстоморда. Они фыркали, давились от смеха и завывали.
И тут Милтон понял, над чем они смеялись.
Мистер Толстоморд был Птичьими Мозгами для кенгемуров.
Милтон не знал, сумеет ли окончательно это исправить, но он знал, что кое-что может помочь, хотя бы временно.
– Позволь спросить, – поинтересовался он, – доктор Парадис выбрала тебе имя?
Мистер Толстоморд кивнул.
– И, насколько я могу судить, сам себе ты бы не выбрал такое имя?
Мистер Толстоморд поднял глаза на Милтона, а затем снова вперил взор в лиственный пол. И покачал головой. Повсюду под кроной Дерева вражелюбия кенгемуры умолкли и подались вперёд, будто с нетерпением ждали возможности снова разразиться смехом. Поэтому Милтон опустился на колени рядом с Мистером Толстомордом. Он наклонился близко-близко к его пушистому ушку.
– Я всё понимаю, – прошептал он. – Как насчёт того, чтобы придумать тебе новое имя?
Мистер Толстоморд посмотрел в очкастые глаза Милтона и издал тихий согласный щебет.
– Как тебе Уолли? – предложил Милтон. – Кенгемур Уолли?
Мистер Толстоморд издал стрёкот, намного менее согласный, и наморщил свой маленький миленький носик.
– Санни?
Он покачал головой.
– Сизопупс?
Мистер Толстоморд обнажил свои слишком большие передние зубы и зарычал.
Милтон поднял руки в примирительном жесте.
– Никаких Сизопупсов, – сказал он. – Я понял. Может, что-то более… крутое?
Размышляя, Милтон опустил свою шляпу путешественника пониже. Мистеру Толстоморду нужно новое имя, и оно должно быть обалденно классным, под стать дикому зверю.
– Может, тогда Мистер… эм-м… Ворчун? – спросил он.
Глаза Мистера Толстоморда расширились на его (и впрямь очаровательной-преочаровательной) мордашке. Он широко улыбнулся, обнажив свои торчащие зубы, а затем согласно заворчал.
– Всемогущие кроты и полёвки! – во
плечами.
– Если тебе станет от этого легче.
Он перекинул свою ветку за борт. Вода застревала в веточках. Каноэ сбилось с курса.
– Ладно, перестань притворяться, – со смехом произнесла Инжир
борт. Вода застревала в веточках. Каноэ сбилось с курса.
– Ладно, перестань притворяться, – со смехом произнесла Инжир.
Какое-то время они молча работали (Инжир работала). Милтон погрузился в размышления. Но это были не те старые гадкие мысли. Вместо этого он задумался об Инжир и её признании лозе.
– Не
притворись, что гребёшь, – сказала Инжир.
Милтон пожал плечами.
– Если тебе станет от этого легче.
Он перекинул свою ветку за борт. Вода застревала в веточках. Каноэ сбилось с курса.
– Ладно, перестань притворяться, – со смехом произнесла Инжир.
Какое-то время они молча работали (Инжир работала). Милтон погрузился
друзей, но, может, было бы проще – не так больно, – если бы он мог сказать: не нужны мне никакие друзья.
– После
решение. Весь год ему хотелось иметь друзей – отчаянно хотелось. После Инцидента под названием «Птичьи Мозги» он перестал пытаться завести друзей, но, может, было бы проще – не так больно, – если бы он мог сказать: не нужны мне никакие друзья.
– После
медленнее.
– О, – сказала она. – Ну… Наверное, потому что до того, как мы переехали сюда, я вроде как грустила и иногда типа злилась. В конечном итоге я потеряла нескольких друзей, отчего мне стало ещё хуже, поэтому я решила, что ладно. Не нужны мне никакие друзья.
Милтон обнаружил, что понимает, почему она приняла такое решение. Весь год ему хотелось иметь друзей – отчаянно хотелось. После Инцидента под названием «Птичьи Мозги» он перестал пытаться завести друзей, но, может, было бы проще – не так больно, – если
нескольких друзей, отчего мне стало ещё хуже, поэтому я решила, что ладно. Не нужны мне никакие друзья.
Милтон обнаружил, что понимает, почему она приняла такое решение. Весь год ему хотелось иметь друзей – отчаянно хотелось. После Инцидента под названием «Птичьи Мозги» он перестал пытаться завести друзей, но, может, было бы проще – не так больно, – если бы он мог сказать: не нужны мне никакие друзья.
– После того как мы переехали сюда, – продолжила Инжир, – я почувствовала себя лучше – счастливее. Однако я много читала, а мама всё время пыталась заставить меня выйти на улицу. А затем приехали Альваресы, и она с таким воодушевлением ожидала, что я подружусь с Рафи и Гейбом.
– Но ты не хотела? – спросил Милтон.
Инжир
Милтон, – но вот что я тебе скажу: у меня был Самый Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадкий Год Всех Времён. Не уверен, что готов обсуждать каждую отвратительную
- Басты
- ⭐️Фэнтези
- Джесс Редман
- Навстречу приключениям
- 📖Дәйексөздер