автордың кітабынан сөз тіркестері  Роль морских сил в мировой истории

Альфред Тайер Мэхэн

Похвальба в том, что он мог бы разделаться с французским флотом, если бы обстоятельства позволили ему вернуться в Англию, побудила французского дворянина, услышавшего ее, взять на себя его долги, руководствуясь чувствами, в которых уравновешивалось рыцарство с национальным самолюбием.

По мере того как будет слабеть хватка англичан и нейтрализоваться влияние Франции и Испании в заморских регионах, возможно, начнет сбываться пророчество, что какая-то другая великая держава в предстоящую эпоху изменит баланс сил в какой-то будущей морской войне в свою пользу. Эта держава будет признана впоследствии (если даже не современниками) вершителем политического будущего и экономического развития регионов, до того потерянных для цивилизации. Но Соединенные Штаты не станут такой державой, если в надлежащий момент останутся равнодушными (как сейчас) к борьбе за преобладание в морях.

Насколько можно ожидать, придет время, когда стабильные режимы для латиноамериканских государств должны будут гарантировать ныне существующие сильные и стабильные государства Америки и Европы. Географическое положение этих государств, климатические условия сразу делают ясным, что морская сила в данном случае, даже больше, чем в случае с Турцией, определяет, какое зарубежное государство будет преобладать – если не благодаря реальному владению территорией, то благодаря влиянию на туземные режимы. Географическое положение Соединенных Штатов и их мощь дают им здесь бесспорное преимущество. Но это преимущество не поможет, если будет ощущаться большое отставание в организованной грубой силе, которая все еще остается последним аргументом, как республик, так и королей.

Справедливость этого вывода зависит от точки зрения, принятой относительно подлинной цели морской войны. Если эта цель состоит просто в обеспечении одной или нескольких позиций на суше, флот становится просто придатком армии в конкретной операции и соответственно строит свои действия. Если же подлинная цель заключается в обеспечении превосходства над флотом противника и господства на море, то тогда подлинными объектами операций по захвату во всех случаях становятся неприятельские корабли и эскадры. Морог отчасти руководствовался этим взглядом, когда писал, что на море нет ни поля боя, которое следует удерживать, ни позиций, которые следует захватить. Если морская война состоит в борьбе за опорные пункты, тогда операции флота должны сводиться к нападениям на эти пункты или к их защите. Если ее целью является уничтожение морской силы противника, пресечение сообщения между его заморскими владениями, перекрытие источников его доходов от торговли и, по возможности, блокада его портов, то тогда целью нападения должны стать организованные военные силы неприятеля на море, или, коротко говоря, его флот. Именно преследованию этой цели, каковы бы ни были причины такого курса, Англия обязана своим господством на море, которое обусловило возвращение ей Менорки в конце войны. Именно преследованию предыдущей цели Франция обязана падением престижа своего флота.

Но ни одна из этих выгод в отдельности, ни все они, вместе взятые, не шли ни в какое сравнение (ни по масштабу, ни, в меньшей степени, по основательности) с выгодой приобретения Англией непревзойденной морской мощи. Ее наращивание началось в ходе войны Аугсбургской лиги (1688–1697), а завершилось и закрепилось в ходе Войны за испанское наследство.

Испанский король Бурбонской династии сразу же предпринял попытку отвоевать крепость и попросил французский флот в Тулоне поддержать его атаку. Турвиль умер в 1701 году, и флотом командовал граф Тулузский – внебрачный сын Людовика ХIV, лишь двадцати шести лет от роду.

Негласное, неуклонное и всесокрушающее давление морской мощи лишает противника ресурсов и сохраняет ресурсы своей страны. Оно влияет на войну, непосредственно не участвуя в ней или участвуя косвенно. Оно лишь в редких случаях наносит удары открыто. И потому оно, хотя и ускользает от внимания многих, открывается внимательному читателю в событиях Войны за испанское наследство и в течение полустолетия, что последовало за ней.

Но такая силовая политика изнуряла. Она пожирала жизненные силы страны, потому что Франция расходовала свои ресурсы, а не внешнего мира, с которым она могла бы поддерживать связь только морем. В войне, которая затем последовала, наблюдается та же энергия, но не та же живость. Франция была отброшена отовсюду и приведена на край гибели. Урок из обеих войн один и тот же. Страны, подобно людям, как бы ни были сильны, приходят в упадок, когда лишаются внешних связей и ресурсов, которые одновременно истощают и поддерживают внутренние силы.

Война, с ее многочисленными и известными бедствиями, губительна, прежде всего тогда, когда она изолирует одну страну от других и оставляет эту страну наедине с собой. Да, случаются периоды времени, когда такие шокирующие испытания оказывают оздоровляющее воздействие, но это редкие и весьма непродолжительные по времени случаи. Они не опровергают общего вывода.

Организм функционирует удовлетворительно, а процессы увядания и обновления, движения и циркуляции идут легко не сами по себе, но за счет того, что разум и тело получают здоровое и разнообразное питание из внешних источников. При всех своих природных богатствах Франция зачахла из-за недостатка этого живого общения между различными частями ее организма и постоянного обмена с другими народами, которые выражаются во внутренней и внешней торговле.