Кого ждала, кого любила я,
Уж не воротишь, не вернешь…
В капиталистическом обществе вся любовь сводится к влечению одного пола к другому. В нашем советском обществе интересы мужа и жены не противоречат друг другу.
Просили, чтобы кто-нибудь написал в газету статью под названием: «Нам стыдно за подругу». О девушке, которая относится легкомысленно, в общем, о моральном облике.
Комсомольскую правду» – «Нам стыдно за подругу». Отклики пришли, все возмущаются. А если честно, то я ей даже завидую, у нее хоть что-то произошло… Я не то говорю. Все не то… Мне трудно жилось, всю жизнь разочарования… Когда мама умерла, мне шесть лет было. От меня это скрывали, а я все понимала. Только того боялась, что мне скажут – и надо будет переживать. А я ничего не переживала, глупа была! Потом отец женился второй раз, уехал, а меня соседка взяла, тетя Вероника. Никогда не забуду: сидела у нее за столом и только об одном думала, как бы лишнего не съесть. У нее настроение испортится, на ком сорвать? На мне. «Надежда, возьми чемодан, поезжай к папе и скажи: «Папа, я буду жить у тебя». Как будто у меня был чемодан! Накинешь пальтишко – и на улицу. Ходишь, ходишь, пока у нее злость не пройдет. Потом в школе с мальчиком подружилась, меня его мама полюбила, Анна Петровна. Она меня и на фабрику устроила. Вот с тех пор работаю, простая прядильщица. Но все ищу чего-то. Сама не знаю чего… Можно, я еще раз приду?
Я понимаю, я для вас обыкновенная, каких тысячи. А вы… Все у вас тут необыкновенное… это ваш мир. А у нас все серо, обычно. Вон про Женьку статью написали в «Комсо
Вам, наверное, показалось, что я развязная? А я не хочу, чтобы у вас было такое впечатление. Просто так мало случается видеть в жизни интересных людей, поэтому хочется казаться чуть лучше.
ИРИНА (поднимается на постели). Девочки!.. (Ей не отвечают.) Девочки!
ЛЕЛЯ (не сразу). Что?
ИРИНА. Я еду.
НАДЮША. Черт, только заснула…
ИРИНА. Надюша! Я решила. Еду!
НАДЮША. Счастливая…
ИРИНА. Не знаю.
НАДЮША. Господи! Мне бы уехать куда-нибудь… Закатиться. Другой дом, другие люди. А какие – неизвестно
еизвестно. Хуже нет, когда заранее все известно. (Поднялась в сорочке, пошла к шкафу.) Целая банка варенья была. Все съели. (Присела за стол, доскребает.) Вот – Федя. Он меня любит. И я его люблю. И мама его, Анна Петровна, меня тоже любит. И я знаю, как мы будем жить. Вот так – шкаф, так – тумбочка… А могло быть по-другому! Открывается дверь, и заходит какой-то человек…
ЛЕЛЯ. Мужчина.
НАДЮША. И говорит: «Надежда! Идем». Не стану спрашивать, куда. Пойду.
ЛЕЛЯ. Иждивенческие настроения. Кто-то придет, кто-то позовет. А сама ты что, уж не человек?
ИРИНА. Смотри, Надька. Что имеем – не храним, потерявши – плачем.
НАДЮША. Феденька – мой!
ИРИНА. Как ты странно говоришь – «мой». Если по-настоящему любишь – всегда, наверно, кажется, что ты недостойна его.
НАДЮША. Глупо.
ИРИНА. Ведь если ты его любишь, то считаешь самым лучшим человеком. Так?
НАДЮША. Ну?
ИРИНА. А он почему-то вдруг любит тебя!
НАДЮША. Значит, он тоже считает тебя самым лучшим человеком. Только не разубеждай его в этом.
ИРИНА. По-моему, есть два вида любви. Одни думают только о том, что они могут получить от любимого, а другие – что они могут дать любимому человеку.
НАДЮША. Сколько людей – столько родов любви.
ЛЕЛЯ. Мы будем спать?
Замолкли.
ИРИНА. Леля…
ЛЕЛЯ. Что?
НАДЮША. Ну, начинается. На всю ночь. Скорей бы уж уехала.
ИРИНА. Я хочу тебя спросить… Можно?
ЛЕЛЯ (не сразу). Можно.
ИРИНА. Ты любила кого-нибудь? Ты понимаешь, в каком смысле я спрашиваю? В буквальном.
Леля молчала.
Если не хочешь – не отвечай.
Леля молчала.
Ты скрытная…
Хлопнув дверью, входит Женька. Зажгла свет, швырнула сумочку на кровать, села за стол.
ЖЕНЬКА. Гады!
ЛЕЛЯ. Кто?
ЖЕНЬКА. Все. Какой-то чижик пристал, а меня из клуба.
ЛЕЛЯ. Так! Сколько раз предупреждала, – горох об стенку! Достукалась?
НАДЮША. Теперь начнется веселая жизнь. Пятно на всю группу.
ЖЕНЬКА. А эта только за себя дрожит!
НАДЮША. Не за себя, а за группу.
ИРИНА. Действительно, Женя. Лучшая группа.
ЖЕНЬКА. Хватит! Лучшая, лучшая – надоело! Переведите меня в худшую!
ЛЕЛЯ. Тебе не стыдно?
ЖЕНЬКА. К черту! До двадцати пяти лет молодость, а потом можно и воспоминания писать!
ЛЕЛЯ. А сейчас ты не живешь?
ЖЕНЬКА. Прозябаю!
ЛЕЛЯ. Ясно. Ну так вот, дорогая. Мне поручили написать статью в «Комсомольскую правду» о моральном облике. И если ты до того докатилась, что тебя из клуба выгнали, да еще эти твои рассуждения… Как хочешь, Женя, я напишу о тебе!
ЖЕНЬКА. Вот везуха! В газету попасть! Давай, Леля, строчи!
ИРИНА. Бессовестная ты, Женька. Пиши, Леля, я тебе помогу!
ЛЕЛЯ. И напишем! От всей комсогруппы напишем!
НАДЮША. Да вы что, девки, с ума сошли? Сор из избы выносить…
ЛЕЛЯ. А ты хочешь со всеми хорошей быть?
НАДЮША. Если у тебя плохое настроение, не срывай его на других!
ЛЕЛЯ. Со всеми хорошей быть нельзя. Как конфетку оближут!
НАДЮША. Кидаться на всех тоже не буду!
ЛЕЛЯ. Я кидаюсь, да? Кидаюсь? Кидаюсь?
ЖЕНЬКА. Вот сейчас бы вас для кино снять!
ЛЕЛЯ. Пошла ты!..
ЖЕНЬКА. Да еще со все
ИРИНА. Извини, Женя, я не о себе, но почему-то именно нашу группу все хвалят.
ЖЕНЬКА. Врем о себе много, вот и хвалят.