1. Таинственный поезд
За окном лил дождь, струями стекая по запотевшему стеклу. Медленные волнистые полоски, сползающие под стук колес, усыпляли, заставляя все больше концентрироваться. Мистер Артур Мейсон сидел в комфортном вагоне поезда до Нью-Йорка, перелистывал Таймс, но не вчитывался, а пытался незаметно рассмотреть человека, сидящего напротив.
Одетый в серое твидовое пальто, забывший снять шляпу с широкими полями, мужчина был похож на Алькапоне, сошедшего с экранов черно-белого кино. Седина едва выбивалась из-под полов шляпы, очки сидели на самом краешке носа, будто в попытке бегства от хозяина. Поминутно он ловил их и усаживал на тоже место, после чего они тут же начинали попытку побега снова.
В руках его прыгала газета. Он то подносил ее к очкам, но отодвигал подальше, перелистывал страницы, взмахивал руками, но при этом не произносил ни слова. Мейсон все ждал момента, когда эмоции захлестнут пассажира, и тот, наконец, поделится своими переживаниями. Но пассажир все сидел, перелистывал страницы, размахивал руками, удивлялся, но никак не пытался вовлечь попутчика в разговор.
Мейсон, как адвокат с 45-летним стажем, хорошо понимал людей. Бедные и богатые, болтуны и молчуны, жадные и открытые. У всех есть свои мотивы, объясняющие линию поведения. Этот же мужчина не подходил ни к одному типу, встречавшихся Мейсону. От этого любопытство пожилого адвоката разгоралось все больше.
Мелодичный звук колес, приглушенный свет купе и молчание попутчика утомляли. Не придя ни к какому выводу по поводу личности странного мужчины, Мейсон стал клевать носом и, сложив руки на груди, прикорнул в уголке.
Разбудил его звук открываемой двери. В купе вошёл высокий статный молодой человек в твидовом пальто и ярко розовой рубашке из-под воротника которой выбивался синий галстук. Он с шумом поднял чемодан и стал запихивать его на верхнюю полку. Толстопузый чемодан никак не хотел взлезать, но минут через пять, наконец, занят свое место. Все это время Мейсон с интересом разглядывал молодого человека, но еще с большим интересом следил за действиями своего первого попутчика. Того не трогал ни производимый шум, ни пальто, которое болталось около его носа и закрывало добрую часть газеты. Он так же перелистывал страницы, отодвигал и придвигал их к себе, ловил падающие очки.
— Добрый вечер, господа, Ричард Сноуд. — представился новый попутчик, протянув Мейсону руку. После крепкого рукопожатия он нагнулся к незнакомцу с газетой, но протянутая рука так и осталась без ответа. Немного подождав, он выпрямился, вопросительно посмотрел на адвоката, выразительно подняв бровь. Мейсон пожал плечами. Ричард Сноуд скорчил разочарованную мину, снял свое пальто, аккуратно расправил его на плечиках и решил продолжать диалог с более доступным собеседником.
— Мы не очень помешаем данному господину? — шепнул он, садясь напротив Мейсона.
— Не думаю. Я еду от Риверсайда и до сих пор данный господин не обратил на меня никакого внимания.
— Ну хорошо. — молодой человек откинулся на спинку дивана. — Не хотелось бы обсуждать падение акций всю дорогу. Я ведь этой поездки ждал около года. Вы знаете, на каком поезде мы едем?
Мейсон мог только достать билет и посмотреть, что же за универсальный поезд ему достался, но молодой человек не стал дожидаться ответа. Наклонившись через проход, будто не желая, чтобы чудаковатый попутчик его услышал, он произнес:
— Я журналист. Пишу для «Форд Батоломью», знаете?
Мейсон кивнул. Еще бы он не знал. Журнал желтой прессы, до отказа нашпигованный интервью с очевидцами встреч с НЛО, фотографиями двухглавых коров и причинами тайного заговора королевы, обоснованный двухдневным отсутствием ее фото у папарацци. Но для надежности обвел взглядом добротные, но устаревшие панели купе, старомодные диваны и окно, открывающееся вручную. Так и не найдя, что могло заинтересовать его попутчика в обычном поезде, идущем по еженедельному запланированному маршруту, посмотрел на собеседника.
— Так вот. — Сноуд продолжал. — Вы оглядываетесь, мол что может быть необычного в совершенно обычном поезде? — Он выдержал длительную паузу, гордо задрав подбородок, упиваясь своей просвещенностью
