Его молнией убило, грустная история. – Тоже помолчала, потом выпалила: – Не все могут сразу прийти к своему счастью, увы.
– Увы… Золото ты мое! Дай я тебя обниму. – Бабуля обняла Эмилию и опять поцеловала звонко. – Идем, уже поздно, не то твои родители мне голову оторвут.
– Ты же знаешь, что не оторвут! Вот зачем тогда такие страшные вещи говорить?!
Но папа с мамой еще не пришли, наверное, задержались в гостях. У какого-то Семеныча был юбилей, папа сказал. Что такое юбилей, Эмилия знала, у нее самой в прошлом году он был – пять лет. На днях вот шесть исполнилось, но это не юбилей уже, нет, это просто день рождения…
Эмилия с бабулей поужинали одни. Пока ужинали, работал телевизор – у бабули без него пища не усваивалась, так она утверждала.
Показали мамин клип. Не мамин, конечно, там не она пела, а вообще какой-то певец, но рисунки, вернее, анимация, были мамины. Немножко страшные рисунки, но больше красивые.
– Может, ты, как мама, художницей станешь? – спросила бабуля, глядя на экран.
– Нет, бабуль, ты же знаешь, я хочу врачом, как папа, я уже решила…
– А, ну раз решила!
…Эмилия уже почти спала, когда вернулись родители. Они пришли к ней в комнату, поцеловали по очереди. От них пахло чем-то очень вкусным и приятным, как в Новый год обычно, особенно от мамы. Потом родители тихо ушли. «Когда я вырасту, то у меня будут такие же духи», – засыпая, подумала Эмилия.
Среди ночи она вдруг открыла глаза. Какой-то неправильный звук… Села на кровати. Затем отыскала ногами тапочки и побрела к бабуле в комнату, поскольку звук шел оттуда.
Бабуля храпела – длинно-длинно, а потом словно замирала, и тогда звук вообще не шел, и казалось, что бабуля не дышит. Это казалось странным и вызывало у Эмилии какую-то тревогу.
Тогда Эмилия подняла ладонь над бабушкиным лицом и поводила над ним, не касаясь, довольно долго, словно разглаживая там что-то, внутри бабулиной головы, и тем самым давая воздуху свободный и легкий ход…
Бабуля задышала ровнее и не сбиваясь больше.
Эмилия вернулась к себе в комнату, легла и опять крепко уснула.
* * *
– Давно хотел тебе сказать. Не узнаю свою маменьку… – с веселым удивлением произнес Игнат, сидя перед монитором. Прежде чем лечь спать, он решил проверить почту. Двадцать шесть писем, и большая часть – об ингаляторах его изобретения, как и где купить, как приобрести лицензию на производство, вопросы об особенностях конструкции, где найти запчасти… «Это не мне, это им координаты производителя надо сбросить, тут к юристу письмо переброшу, пусть он отвечает…»
– Почему не узнаёшь? – засмеялась жена, устраиваясь поудобнее под одеялом.
Ворованное, тайное, запретное счастье всегда слаще…
Причем не на соседей и знакомых в Кострове, смысл… ну, пошушукаются, посплетничают горожане об Эрленде – а толку-то от соседских сплетен?
А дети от Галины, что дети… Пусть он им алименты платит, это нормально, не стоит заострять на том внимание.
– Значит, Алиса все разнюхала и теперь хочет развестись с Романом? – задумчиво переспросила Елена.
– Да, да! Ты представляешь, он со мной советовался, он мне полностью доверяет, я для него очень много значу…
«С тобой только советоваться и можно, для другого ты и не нужна», – раздраженно подумала Елена. Вслух произнесла:
– Ты? – удивленно произнесла она.
– Ага. Я. Сбежал!
– Сбежал?!
– Ну, ушел под расписку…
Если вновь с ней сойтись, то у него, Игната, будет то, о чем он всегда мечтал, – своя семья.
Алиса? Но что Алиса… Это мечта, призрак, и правда. Дарья – синица в руке. Алиса – журавль в небе.
Галина подумала и согласилась с доводами Василия. Кто в их Кострове обеспеченный? Есть такие, да, и много, но у них жены – настоящие фурии, не подберешься… Горло сопернице перегрызут. Похитрее и поумнее Галины они;