Глава 21
«Или садовник».
Александра с трудом разжала зубы и потерла занывшую челюсть. Она отвела глаза от ящика с костями, которые тщательно сортировала, и покосилась на мужа, как раз в этот момент погрузившего ковшик в ведро с водой.
Слова Джулии засели в ее мозгу ядовитой занозой.
Де Маршанд был убит не любовницей, а жертвой, и похоронен садовником.
Джулия что-то знала? Или это пустая болтовня?
Или все-таки садовник оказался не настолько надежным, как они считали?
Жан-Ив все эти дни был на раскопках. Он внимательно наблюдал за ней и улыбался, встретившись с ней взглядом.
Как сейчас.
Александра старательно улыбалась в ответ, хотя у нее плохо получалось. И еще она начинала переживать, если видела, как он сталкивается в процессе работы с ее мужем.
Неужели его сердечность – не более чем маска, под которой скрываются жадность и злоба?
Завтра все станет ясно.
Закончив устанавливать крепи в тоннелях и сводчатой крипте, Редмейн и Форсайт начали выносить ящики с артефактами, которые уже были упакованы, пока Александра завершала работу над костями Ивара Редмейна.
Она бы работала быстрее, если бы не отвлекающие факторы, не последним из которых был ее варвар-супруг.
Все утро он ворочал камни и груды земли, помогая Форсайту и инженерами укреплять тоннель, ведущий в крипту Редмейна.
Его лоб и шея были покрыты потом, который блестел в свете фонаря. Пирс расстегнул верхние пуговицы на рубашке, и было видно, как напрягаются его грудные мышцы.
Неожиданно у Александры пересохло во рту. Она ощутила сильнейшую жажду, которую невозможно было удовлетворить водой.
Она запретила себе смотреть. Запретила хотеть.
Еще очень многое нужно было сделать. Слишком многое поставлено на карту. Ей есть о чем думать и тревожиться, помимо отвлекающих проявлений его необузданной мужской силы.
Кроме того, он был абсолютно невыносим весь день, превращая каждое путешествие с грузом по тоннелю в открытое соперничество и взваливая на свои плечи самую тяжелую ношу.
Один раз он всучил Форсайту ящик с костями животных, ехидно заметив, что кости полые и легкие. После этого он поднял загруженный железным оружием ящик размером с небольшую лошадь и припустился рысью – рысью! – по тоннелю.
Стоит ли удивляться, что он выпил почти целое ведро воды?
Александра не могла решить, кто ее раздражает сильнее: Редмейн, который ведет себя как глупый самонадеянный подросток, или она сама, которая втайне восхищается его силой.
И в довершение всего Джулия постоянно вертелась под ногами и наслаждалась происходящим. Она везде ходила, все трогала, крутила в руках, роняла и не поднимала и изводила Форсайта и Александру бесконечными глупыми вопросами.
Что касается бедного доктора Форсайта, сила которого была поставлена под сомнение перед рабочими и двумя женщинами, он делал все от него зависящее, чтобы не отстать от Редмейна.
человеческом языке. Если львы, нападая, рычали, эти существа – мурлыкали, но, убедившись, что ты ослабил бдительность, наносили тебе удар в самое больное место.
Пирс нашел в царстве зверей то, что искал, сам того не осознавая, – честность и простоту, которые он никогда не встречал в людях. Человеческие создания за годы эволюции стали слишком сложными. Они погрязли в фальши цивилизации.
Пирс заметил в стороне вихрь черной тафты и муслина и не сдержал раздраженного возгласа.
Роуз Брайтуэлл. Черноволосая красотка с черным сердцем и повадками змеи. Он долго был ее рабом. Достаточно долго, чтобы забыть: она больше не Роуз Брайтуэлл.
Теперь она утверждала, что ее фамилия Атертон. И только к этому она всю жизнь и стремилась. Только к его имени. Его титулу. И ни к
– Я спокойна, – объявила она. – Я воплощение спокойствия. Будь я еще спокойнее, я бы уже спала.
Я искренне надеюсь, что если Бог существует, и если мы предстанем перед ним на последнем суде, он окажется сострадательным, а не мстительным.
Он прижал Александру к себе, обвился вокруг нее, словно старался защитить ее от ночного ветра, моря и луны, и всего, что может вырвать ее из кольца его рук. Когда он завладел ее губами, это был не просто поцелуй.
– Через десять дней. – Теперь она говорила очень тихо, едва слышно, и в его душе что-то увяло.
То, что при этом она сдвинула на бок маску, ее нисколько не смутило
