– Аксинья… ты когда врешь, нижнюю губу зубами прикусываешь, вот так, – он показал, и темно-красная, влажная его нижняя губа качнулась перед ее глазами спелой брусникой.
тормошил. Аксинья нагребла тощую охапку дров, увидала, что в поленнице изрядно убыло. Вечность спустя дрова в печи разгорелись, заполнили дымом избу – сырые, промозглые, от них самый угар.
– Меньше будешь над младшим братом изгаляться, – едко сказала Таисия, и Аксинья с некоторым уважением посмотрела на нее: и у покорной жены прорезались зубки.
