Однажды предусмотрительный Толик что-то недопредусмотрел, и я забеременела. Ждала его дома, счастливая и радостная, целый день репетировала: вот он приходит, я бросаюсь к нему со словами: «Я тебя люблю – и у нас будет ребенок».
Проделала все в точности – и получила разряд электричества. Толик посерел лицом, глаза у него забегали, как у сломанной куклы.
Тут и выяснилось, что он женат (говорил – разведен), что у него (ранее бездетного) два отпрыска, младший родился несколько месяцев назад. Толик пускал скупую мужскую слезу, заламывал руки, твердил мне, сдвинувшейся умом от неожиданности и горя, о своей любви. Он окружил меня нежнейшей заботой и участием. Дома сказал, что уезжает в командировку, и поселился у меня до аборта. Сам отвел меня к врачу, встретил после операции. Если бы не плотная стена его надзора, если бы он немного ослабил хватку, я бы, наверное, одумалась, сохранила своего первенца. Или если бы мама была жива. Она бы не позволила выцарапать из меня комочек живой плоти.
Последующие месяцы Толик провел на коленях, ползая вокруг меня и вымаливая прощение. Вымолил. И прощение, и возобновление отношений. Только теперь они походили на пустую коробку от съеденных конфет. Красивая коробка, выбросить жалко, но полакомиться нечем.
Вот поэтому слова «люблю тебя» застревают у меня в горле от страха перед электрическим разрядом. А если я еще когда-нибудь забеременею, то никогда не признаюсь мужчине. Это будет мой ребенок, и ничей больше, как я была – только мамина дочка.
