До начала войны за независимость Соединенные Штаты Америки были колониями, и мы не должны забывать, что колонии не перестают быть колониями даже после того, как обрели независимость.
Бенджамин Дизраэли,
премьер Великобритании.
Выступление в Палате общин,
5 февраля 1863 г.
Федеральный центр начинает операцию против сепаратистов, которая превратилась в крайне кровопролитную войну, длившуюся четыре года. Любопытно, что сейчас этот военный конфликт называется в историографии гражданской войной в США, что подразумевает, что по обе стороны стояли граждане одного и того же государства. Но ведь после провозглашения КША конфликт стал межгосударственным – армии двух американских государств воевали между собой. Победи в той войне Юг, и в учебниках сейчас бы писали об Освободительной войне 1861–1865 годов от кровавого, погрязшего в коррупции вашингтонского режима.
Игнатьев поступил неожиданным образом. Пользуясь своими отличными отношениями с французскими военными и гражданскими властями, он договорился о небольших финансовых переменах. Все средства, которые принадлежали правительству России в наличной и безналичной форме, – все было переведено на личный счет графа Игнатьева, к которому имел доступ только он лично. Как Алексею Алексеевичу удалось это сделать и какие аргументы он на самом деле изложил французам, мы можем только предполагать. Однако вся история хаоса и Гражданской войны в России выявила острое нежелание «союзников» признавать кого-либо законной властью. Ни Деникин, ни Колчак не были признаны, как не признавали западники и большевиков. Только Врангель добился признания, но случилось оно за неделю до эвакуации врангелевской армии из Крыма. Почему не признавали политики Запада никого в России? Ответ очевиден: нет власти, нет законного владельца. Все вокруг ничье! Вместо этого «союзники» быстро и охотно признавали любую часть Российской империи, которая вдруг понимала, что она отдельное государство
Это были «проценты», залог за те самые кредиты, что давали французские власти Российской империи. Поэтому, несмотря на нежелание военных, две бригады, укомплектованные отборными солдатами, были в 1916 году отправлены в Европу. Судьба этих солдат была трагической, после разложения русской армии на Родине началось брожение и в нашем «экспедиционном корпусе». В итоге в 1917 году дело закончилось солдатским бунтом и его подавлением с применением артиллерии. Часть русских солдат, среди которых будет и будущий маршал Советского Союза Родион Малиновский, будут отправлены в Иностранный легион и будут дальше воевать с немцами, но большая часть была просто направлена французами на каторгу в колониальные владения. Многие погибнут от болезней и каторжного труда, и очень немногие вернутся назад.
26 июня 1833 года Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор о мире, дружбе и оборонительном союзе. Согласно ему, Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь, а султан закрывал Дарданеллы для всех других стран. Впервые в нашей истории ключи от выхода из Черного моря в Средиземное (и обратно) стали лежать в Петербурге.
июня 1833 года Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор о мире, дружбе и оборонительном союзе. Согласно ему, Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь, а султан закрывал Дарданеллы для всех других стран. Впервые в нашей истории ключи от выхода из Черного моря в Средиземное (и обратно) стали лежать в Петербурге.
реально защищая и часто спасая христианские души, российский император или императрица получали право на экспансию туда, где и от кого православных надо защищать. СССР боролся за права трудящихся всего мира, современные США декларируют защиту демократии, но все это лишь предлоги для красиво обоснованной внешней экспансии. И не надо этого стесняться. Добро всегда должно быть с кулаками и всегда должно быть с идеей, которая объясняет, почему применение этого кулака правильно и безальтернативно.
Об этом написал сам террорист Степняк-Кравчинский в книге «Подпольная Россия»:
Софья Перовская, жившая под паспортом жены мастерового»[149], – пишет в своих мемуарах Петр Кропоткин, один из главных теоретиков анархизма.
И, слушая в первые дни войны о разгроме в Восточной Пруссии армии Самсонова, брошенной в этом направлении тем же Жилинским, передо мной лишний раз вставал неразрешимый вопрос: где кончается недоразумение и где начинается предательство?»[