Люди, у которых есть все, больше, чем все, мыслят иначе, чем мы с тобой, Джеймс. В какой-то момент ты перестаешь испытывать удовольствие от социально приемлемых отношений, от алкоголя, доступных женщин, новых машин, часов. И тогда проявляются девиации. Любые, к которым ты был предрасположен с самого начала: запрещенные вещества, насилие, опасные развлечения
А потом она сломалась. Он нашел ее на кухне с грязными волосами и в старой ночной сорочке. Она сидела, опустив голову на руки, наклонившись над столом, и плакала, ее сигарета тлела в яичном желтке. «Я так больше не могу», – когда жена взглянула на него, он понял, что она не лжет. Он не мог понять, случилось это одномоментно или она, с тошнотворным хрустом, ломалась постепенно. Их брак начал рушиться. Он всегда думал, что несчастья сближают, и не заметил, как в череде взаимных беспочвенных обвинений, истерик и приступов отчаяния потерял еще и жену.
своей жизни на войне.
– Большую часть жизни я страдал из-за того, что мне не хватало отца, его любви, одобрения, поддержки. Он был холодным и не самым приятным человеком, если честно. И за тот короткий срок, что Алан был моим капитаном, он дал мне это. Если не отцовскую любовь, то заботу старшего брата. Я просто не мог позволить… я его подвел, Грейси.
– Нет. – Она покачала головой и обхватила лицо Джеймса ладонями, чувствуя соленую влагу под пальцами.
– Я хотел показать ему, что все это чего-то стоит. Что я чего-то стою.
– Ты стоишь всего, Джей. Ты поступил так, как должен был. – Грейс притянула его к себе и поцеловала сухие и горячие, словно в лихорадке, губы
– Я не твоя. И с чего ты вообще взял, что мне это нужно? Я терпела тебя так долго, как могла, – сказала Грейс, когда они оказались в номере. – И все это время… большую часть времени ты был засранцем. Ты не помогал мне. Не делился мыслями. Ты не был мне другом и напарником. Я не чувствовала себя в безопасности рядом с тобой. И что теперь? Теперь ты говоришь, что я не должна была просить о помощи? Кого-то, кто умеет быть профессионалом и кто не будет срывать мне допросы и отрываться с подозреваемыми. Ты не имеешь на это права, Джеймс
– Это из-за нее?
– Из-за Джиа?
– Я не знаю, как ее зовут.
– Нет, это не из-за нее. С ней… все.
– Тогда останься, я тебя прощаю.
Он подошел к ней, сел на кровать и коснулся ее лица ладонью.
– Я люблю тебя. И никогда не переставал. Но я не должен оставаться. Не хочу, чтобы тебя зацепило.
– О чем ты?
– Только не начинай.
– Не начинать что?
– Свой большой разговор о том, что скоро у меня не останется ничего, кроме ненависти и боли.
– Прости, что я уехала. Мне стоило остаться. Я не знала, что делать. Это было невыносимо. И до сих пор так.
– Не вини себя, Грейс. Я тебя не заслуживаю.
– Ты заслуживал того, чтобы я осталась, чтобы пришла гораздо раньше. Я чувствую себя дерьмово, потому что не сделала ни того, ни другого. Но если ты вернулся, если правда вернулся, будь мне другом
Между ней и Джеймсом случилось что-то, что не исправить молчанием. Грейс не могла чувствовать себя в безопасности рядом с напарником, пока не знала, что у него в голове. Им стоило поговорить
Сначала она оставила позади родителей и Холли – сестра была вечно загружена учебой, а Грейс работой, они почти не пересекались в последнее время. Всех своих школьных подруг Грейс тоже оставила в Спокане с их мужьями и многочисленными детьми. Затем ушел Эван. Она сама отдалилась от Ханны и коллег. Мэдди тоже ушла, ее смерть стала ударом для Грейс: она как будто вот-вот должна была обрести что-то очень важное, чего ей всегда не хватало. Она предвкушала, каково это, иметь подругу, с которой можно пройтись по магазинам, сходить в бар, где не будет ни одного полицейского, кроме нее, посмотреть фильм из тех, что принято осуждать из-за сентиментальности и глупости главной героини. И Джеймс. Теперь он ускользал из ее рук. Грейс еще чувствовала напарника рядом, но его силуэт становился все более размытым и смазанным. Она знала, что в конце исчезнет и он
Она ходила с прямой спиной, боясь, что если позволит себе на секунду расслабиться, то сразу сломается