грузным телом. «А ведь она мамина ровесница», – мелькнуло у Катерины. Сейчас, по прошествии дня, она готова была взвыть и без этого. Если бы полковник с бойкой супругой приехали сейчас, она бы избавилась от дома за бесценок. Но утром она прогнала их, и с этим ничего не поделать. И поэтому именно из-за своей блажи она сейчас сидит за столом, и Нелидова тянет из нее слова.
– Оль, я завтра с утра уезжаю, – капитулировала она.
– Что так? – перепугалась Ольга, а Нелидова уселась поудобнее и приготовилась слушать.
– Я дура. Были покупатели, а теперь по моей воле их нет. Как-то я упустила из виду, что приезжала продавать дом. Эта тетка со своей челкой…
Тетя Лида поперхнулась чаем и потрогала свою челку, почти такую же. Катерина решила не оправдываться.
– Здесь все иначе, я начинаю терять ориентиры… Как растворяюсь. Я не понимаю, зачем я здесь! Дом я не продала… Весь день псу под хвост, как в бреду! – Она не замечала, что повысила голос и вдруг перестала владеть собой. Ее охватила паника. – Я так не привыкла! Все как сонные мухи – в магазине, в администрации, у нотариуса…
– Тихо, тихо, успокойся. Не пори горячку…
– Катюх! – перебила Ольгу тетя Лида. – Так ты что, из-за хаты переживаешь? Да ты брось! Мы тебе разом покупателей на́йдэм. На что нам москвичи? Тут вон куряне давеча ездили, спрашивали. И еще приедут, это уж как пить дать. Дай мне три дня, и я твой дом продам. Вот удумала проблему…
Катерина даже не догадывалась, что хотела быть переубежденной. А Нелидова, прирожденная торговка, умела это делать. И в итоге они сошлись на том, что тетя Лида ищет покупателей. А когда Катерина намекнула, что еще и денег ей за это приплатит, у Нелидовой вспыхнули глаза. Но огонек тут же погас, и она стала горестно отнекиваться, ссылаясь на дружбу с Аленой, мол, с друзей деньги брать не с руки. А когда Катерина согласилась, Нелидова вдруг покраснела и разочарованно поджала губы. Но второй раз на попятный не пошла.
У Ольги они засиделись допоздна, и домой Катерина вернулась по темноте, подсвечивая дорогу через двор экраном мобильного. Она шарахнулась от нескольких кустов бурьяна, оставшихся расти у почтового ящика, и тут же заметила своего двойника, замаячившего где-то на периферии зрения. В этот момент телефон ожил и начал с треньканьем принимать сообщения, одно за другим, как будто она вышла из метро или подвала. Восемь уведомлений о звонках Пети, и его требование перезвонить как сможет. Внутри все оборвалось – что-то с Митей! Катерина набрала номер.
– Катерина, где ты там шлындаешь! Я тебе весь вечер…
– Что там? Что с Митей?
– Да все в порядке с твоим Митей.
Катя прикрыла глаза, чувствуя, как сердце вколачивается в горло. Петр замялся, и в его голосе почувствовались виновато-настороженные нотки.
– Тут это… такое дело… У меня через десять минут самолет улетает. Командировка срочная, в Дюссельдорф.
– Как командировка? А Митя с кем останется?
– Вообще-то с тобой. Я… я подумал, что раз у него все равно карантин, то он может и с тобой побыть, в поселке этом
