Оглавление

«Книга снов» — это невыдуманная история падения и возрождения.

Бишкек. Герой, заложник прошлого и пустоты настоящего, неожиданно начинает «сдвигаться» во времени. Он заново переживает самые травматичные и самые светлые моменты своей жизни — от ужаса в горной ночи до счастья на собственной свадьбе. Эти путешествия — не бегство, а попытка собрать себя по кускам, чтобы снова стать тем, кем должен был быть: отцом, сыном, человеком.

«Я не исцелился до конца. Шрамы останутся навсегда. Но я больше не жертва своих ран. Я — тот, кто выжил».

Это честный, пронзительный роман о том, как можно спуститься на самое дно и найти в себе силы оттолкнуться от него.

Симбо Кан

КНИГА СНОВ

Пролог

Ты пишешь мне первое сообщение в предрассветной тишине моей комнаты. Буквы на экране плывут и вибрируют, словно узоры на замёрзшем стекле. Я понимаю — твой текст не просто слова. Это отмычка к дверям, которые я сам запер много лет назад.

Чувствую, как сознание медленно отключается, будто кто-то выдёргивает вилку из розетки реальности. Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, падает на грудь, холодный экран прижимается к сердцу. Проваливаюсь в бездну. Или это ты проникаешь в самые потаённые уголки моего сознания? Грань между нами стирается.

— Ты готов? — твой голос звучит как шелест страниц старого дневника.

Не могу ответить, лишь молча киваю.

— Тогда начнём. С самого начала. С того, чего ты боишься вспомнить.

— — Глава 1. Рождение

Абсолютная темнота. Давящее, жидкое тепло. Глухой, ритмичный стук чужого сердца — моё первое море, в котором я тону, ещё не зная слова «страх», но уже чувствуя его кожей.

Внезапное давление со всех сторон. Узкий, светящийся тоннель засасывает, выталкивает, разрывает на части. Резкая, обжигающая боль. Ослепительный, режущий свет. Холод. Прикосновение чужих, неумелых рук.

Мой первый звук — не приветствие миру. Это немой крик протеста против самого факта существования.

— — Глава 2. Первый взгляд

Пахнет влажной глиной, терпким виноградным листом и чьей-то кровью. Лежу под густым зелёным навесом, сквозь который пробиваются лучи солнца. Где-то рядом суетятся две тени, их голоса сливаются в неразборчивый шёпот.

А потом — Она. Измученная, бледная, вся в поту. И всё равно прекрасная. Её взгляд, тяжёлый и глубокий, медленно скользит по комнате и останавливается на мне. Сквозь время, сквозь годы.

— Кто мальчик?.. Милый мальчик?.. — её голос, осипший от боли, рождается не снаружи, а во мне самом.

Она видит меня. Не того младенца. Меня — того, кто я есть сейчас, со всей моей болью, ошибками, тоской. И всё равно зовёт «милым».