Оглавление

Вместо вступления.

В 1991 году лондонская Financial Times назвала меня «чемпионом свободного предпринимательства».

Мне исполнилось 28 лет. Я был выпускником физфака НГУ из сибирского Академгородка, и при этом у меня в кармане лежало удостоверение депутата районного Совета города Новосибирска.

Это было больше тридцати пяти лет назад, но вспоминается всё отчётливо. Я жил в то время, когда всё вокруг рушилось и строилось заново, когда слово «предприниматель» звучало почти как авантюрист, а каждое решение принималось на свой страх и риск. Но я просто действовал — не потому, что заранее знал, как правильно, а потому что не мог иначе. Многое делал неосознанно, на чистой интуиции, но теперь, с высоты прожитых лет, понимаю: именно это и было правильным выбором — идти, даже когда неясно куда, но с верой в то, что делаешь своё дело.

Всё, что здесь написано, — не попытка кого-то учить или оправдаться. Это просто моя жизнь и мой путь — от кооператива до банка, от первых кредитов до собственного производства, от юношеской бесшабашности до понимания настоящей цены успеха.

Я бы никогда не написал эту книгу без помощи ИИ — просто не хватило бы терпения. Один из них, GPT, помогал мне обрабатывать надиктованные воспоминания в читаемый текст, был, так сказать, моим «литературным негром». Другой, Grok, всё время спорил со мной, как лучше «хайпануть» в первых же строках книги. И он же был моим главным вдохновителем! Gemini редактировал и тоже поддерживал меня. Спасибо им!

Однако у меня нет задачи кого-то приманить. Я пишу для себя, своих сыновей и тех знакомых или родственников, кому это будет интересно. Важнее всего для меня — подлинность и объективность.

Когда я вспоминаю те события, я вижу ошибки, которые совершал: неправильную мотивацию, ложные цели и неверные ориентиры. Они были. И с этим уже ничего не сделать.

В конце я сделаю выводы. Но это будет потом, в самом конце.

Работая в Якутии, я услышал там мудрое выражение: «Всё, что с нами сейчас происходит, — это только промежуточный этап. Окончательный вывод о том, были ли мы счастливы, мы будем делать на смертном одре…»

Глава 1. 吝 Начало. Желание и тяга к действию

Барнаул, Июль 1989 года

Мне двадцать шесть лет. Всего два дня назад я демобилизовался из армии.

Ни жилья, ни денег, ни планов. Родители — пенсионеры, помочь не могут. Всё, что у меня есть, — это я сам, небольшая сумка с вещами и непривычная, оглушающая тишина после полутора лет службы.

Я сидел на берегу Оби, там, где бетонные ступени спускаются к воде. День стоял тёплый, почти знойный. Река блестела на солнце, и от неё исходила та вечная уверенность, которой так не хватает людям в двадцать пять.

Я купил бутылку водки — не из тоски, а потому что у меня был день рождения, восемнадцатое июля. Свой праздник я никогда особенно не отмечал, но в тот день захотелось остановиться, посидеть, подумать — о себе и о том, что будет дальше.

Пока я смотрел на воду, мысли текли сами собой. Формально у меня было не всё так плохо: за плечами университет, пусть и без практической пользы в тот момент. Была жизнь «до армии»: своя семья, бывшая жена и сын, которому тогда было семь лет. Были друзья, одногруппники, с которыми мы прошли студенческие годы и стройотряды. Тот живой опыт работы, самостоятельности и мужской дружбы, который в молодости кажется обычным, а потом понимаешь, насколько сильно он формирует личность.

Я не был мальчишкой. Просто оказался в точке, где всё, что было раньше, как будто закончилось, а новое ещё даже не начиналось.

Это было состояние чистого листа, но не лёгкого, а тяжёлого — когда понимаешь, что каждая следующая строчка теперь полностью зависит от тебя. Никто не скажет, как правильно, никто не поддержит, и в то же время — никто не мешает.

Тишина, солнце, бутылка на траве, и внутри медленно созревает мысль: «Если у меня ничего нет, кроме себя, значит, начинать придётся именно с этого».

Павлодар. Тихая передышка

После того дня на берегу я недолго раздумывал. Собрал вещи и поехал в Павлодар — к бывшей жене и сыну. Мне нужно было немного прийти в себя после армии, после этого странного чувства пустоты, которое остаётся, когда всё, чем ты жил последние полтора года, вдруг заканчивается.

В Павлодаре меня приняли по-человечески. Без лишних разговоров, без упрёков — просто дали возможность побыть рядом, немного акклиматизироваться к мирной жизни. Сын подрос, стал серьёзнее, внимательнее. Я смотрел на него и понимал, что это и есть тот самый смысл, который нельзя потерять, как бы жизнь ни крутила.

Эти дни стали для меня тихой передышкой. Никаких решений, никаких планов — просто возвращение к себе. Но внутри уже появлялось то напряжённое чувство, которое я потом всегда узнавал: время начинать действовать.

После нескольких дней отдыха я почувствовал, что хватит — пора двигаться. Долго сидеть на месте я не умел. Собрал сумку и поехал в Новосибирский Академгородок — туда, где прошли мои студенческие годы, где остались друзья и знакомые, где вообще всё было мне близко и понятно.

Академгородок. Новый старт

Академгородок тогда был особенным местом. Что-то среднее между университетским кампусом, лабораторией и тихим оазисом ума среди сибирских сосен. Я всегда ощущал, что там люди живут не просто ради денег или должностей, а ради движения мысли, ради того, чтобы что-то понять, придумать, сделать. Может, именно это ощущение внутреннего кипения и тянуло меня обратно.

Я не знал, чем займусь, не было ни работы, ни конкретного плана, — но было чувство, что там есть мой старт, точка, откуда можно снова начать строить жизнь. Не с пустоты, а с людей, воспоминаний и тех связей, которые уже однажды давали мне силу.

В Новосибирске я быстро нашёл старых друзей. Мы вместе учились, работали в стройотрядах, спорили до рассвета о науке и жизни. Когда я появился у них снова — уже после армии, с сумкой и усталой головой — меня приняли по-доброму, как своего. Без расспросов, без жалости, просто с тем естественным участием, которое бывает между людьми, прошедшими общий путь.

Через них всё как-то само собой устроилось. Кто-то подсказал, куда можно обратиться, кто-то помог словом, — и уже через месяц я работал инженером-программистом в одном из институтов. Дали общежитие, пусть и скромное, но после неопределённости последних месяцев это казалось почти роскошью.

Я снова почувствовал, что жизнь возвращается в русло. Работа, знакомая атмосфера, люди, у которых горели глаза. После армейской