— Пожалуйста, — сказал Мэт. — Кстати говоря, это я спас Морейн. Обмозгуй это хорошенько, когда будешь решать, за кем из нас победа.
С этими словами он последовал за Туон, а у него за спиной захохотал Дракон Возрожденный.
Мэтрим Коутон — единственный человек на свете, сыгравший в игру, где на кону стояла судьба всего мира. В следующий раз, понятное дело, пусть лучше найдут на его место какого-нибудь героического дурачка. Вроде Ранда или Перрина. У них героизма хоть отбавляй, разве что изо рта не сочится и с подбородка не капает.
Сегодня утром Дракон Возрожденный прислал нам весточку. Велел усвоить последний урок: запомнить, что мы не оружие, не имеющее права голоса, а люди. У оружия нет выбора, люди же вправе сами выбирать свою судьбу.
Подкрепление уже на подходе. Вон там, — указал Андер. Он все еще сидел на коне, и, чтобы проследить за его жестом, Лану пришлось выйти вперед. Отряд шайнарских всадников мчался туда, где сверкали молнии.
Мэт крепко обнял девушку, поцеловал, и она умолкла. Даже окаменела от изумления. «В треклятом саду, — подумал Мэт. — Где повсюду солдаты. Которым все слышно».
— Ты все еще настаиваешь на том, чтобы разломать печати? — спросила Эгвейн.
— Не беспокойся, Эгвейн, — улыбнулась Морейн. — Он не будет ломать печати.
Ранд помрачнел, а Эгвейн расцвела в улыбке.
— Их сломаешь ты, Эгвейн, — продолжила Морейн.
