Они не ушли, не пропали бесследно,
Рассыпавшись пеплом пожарищ чумных,
И их имена, разнесенные ветром,
Не смолкли в трясине речений пустых.
Минули столетья кровавою мессой,
И мир под пятою железной поник,
Но в темной глуши затаенного леса
Встает позабытый обугленный лик,
И хмурит глаза, утомленный, сурово,
Он ищет, в ком жив еще Памяти зов,
Кто гордо отринул бездушное слово —
Ведь то, что на Сердце, важней всяких слов.
Он верит: однажды, сквозь пни и болота,
Придут к нему люди из дальних краев
И встанут в безмолвье, почуяв, как что-то
В душе их прорвалось сквозь толщу веков.
И руки они вознесут прямо к небу,
И вспомнят забытые все имена,
И сгинет злой морок, как будто и не был,
И люди очнутся от долгого сна.
Польются, как встарь, звуки песен заветных,
И им улыбнется обугленный лик…
Они не ушли, не пропали бесследно.
Лишь в наших сердцах затаились на миг [15].
