Верил же он только в честную игру и честный договор. В его понимании мелочная подлость стояла рядом с жестоким убийством. Вполне допускаю, что убийцу он уважал больше, чем мелкого мошенника.
1 Ұнайды
Шкиперы направили свои суда прямо в лагуну и без дальних слов стали проповедовать евангелие белого человека, гласившее, что убивать белых разрешается лишь белым, а низшим расам это не положено.
1 Ұнайды
– «Я должен постоянно помнить, что каждый человек так же хорош, как другой, кроме тех, кто считает себя лучше всех.
Даже пьяным я должен оставаться джентльменом. Джентльмен – это воспитанный человек. Примечание: лучше не напиваться допьяна.
Играя с мужчинами в мужские игры, я должен вести себя как мужчина.
Хорошее ругательство, применяемое редко и правильно, – очень полезная вещь. Слишком много ругательств портят и процесс, и результат. Примечание: следует помнить, что ругательство не изменит последовательность карт и не вызовет ветер.
Мужчине не позволено забывать о том, что он мужчина. За десять тысяч фунтов такое право купить нельзя».
Вот я никому ничего не должен, а что толку? Если я заболею и свалюсь вон тут на берегу, никто и пальцем не шевельнет: пусть и подохну, они не в убытке. Другое дело Нарий Эринг – для него они на все готовы. Если он свалится больной, для него ничего не пожалеют. Слишком много денег в него вложено, чтоб оставить его на произвол судьбы. Его возьмут в дом и будут ходить за ним, как за родным братом.
– «Я должен постоянно помнить, что каждый человек так же хорош, как другой, кроме тех, кто считает себя лучше всех.
Даже пьяным я должен оставаться джентльменом. Джентльмен – это воспитанный человек. Примечание: лучше не напиваться допьяна.
Играя с мужчинами в мужские игры, я должен вести себя как мужчина.
Хорошее ругательство, применяемое редко и правильно, – очень полезная вещь. Слишком много ругательств портят и процесс, и результат. Примечание: следует помнить, что ругательство не изменит последовательность карт и не вызовет ветер.
Мужчине не позволено забывать о том, что он мужчина. За десять тысяч фунтов такое право купить нельзя».
Как-то ночью, едва я заснул, кошачья пара начала во дворе концерт. Соскочив с постели, я подошел к окну с кувшином воды в руке. И в то же время я услыхал, как раскрылось соседнее окошко. Раздалось два выстрела, и окно закрылось. Все произошло так быстро, что описать невозможно. Это было делом нескольких секунд. Раскрывается окно, два раза стреляет револьвер – окно закрывается. Я не знаю, кто это был, но он даже не выглянул в окно. Он был уверен. Понимаете? Уверен. Концерт прекратился, и утром нашли окоченевшие тела нарушителей тишины.
Даже говоря со мной, не обходился он без таких выражений, как «солнце, он встал» – вместо «на рассвете», «каи-каи, он здесь» – вместо «обед подан» или «моя пуза гуляет» – вместо «живот болит».
Привлекший внимание Берти кормчий сумел засунуть в нос огромный, величиной с десятицентовую монету, ноготь. На шее у него красовалось ожерелье из пуговиц от штанов. В ушах вместо серег болтался консервный ключ, обломок зубной щетки, глиняная трубка, медное колесико от будильника и несколько патронов для винчестера. На груди висела половина фарфоровой тарелки.