Она не была похожа на тех хищных, фальшивых, болтливых женщин, которых так много в кинобизнесе. Мне она очень нравилась. Я по-настоящему любил Одри. Ее было очень легко любить».
«Одри уже относилась к «старому поколению», которое пока еще могло претендовать на связь с молодежью при условии, естественно, соответствующей перестройки, – писал Александр Уолкер.
После жизни в страхе, напряжении и ожидании она вдруг оказалась без цели в жизни (раньше таковую заменяла мечта о победе) и без понимания, что же делать и как жить дальше.
Она даже не хотела в нем сниматься и согласилась лишь потому, что, во-первых, ей обещали оставить платье от Диора, в котором она должна была играть, а во-вторых, потому что съемки должны были проходить на теплом средиземноморском побережье.
