автордың кітабынан сөз тіркестері  Нефтяной король: Секретная жизнь Марка Рича

Даниэль Амманн

Dictum meum pactum — «Мое слово — моя гарантия».

Хорошая сделка — это когда обе стороны, поставив свои подписи, смеются от радости,

Вы нужны нам, а мы вам.

«О какой этике они говорят!» — рассмеялся он. Затем, показав на мою банку диетической колы, сказал: «Эта банка сделана из алюминия. Бокситы, необходимые для ее изготовления, скорее всего из Гвинеи, из Конакри. Это чудовищная диктатура, поверьте, — сказал он. — Нефть, которой мы отапливаем это помещение, скорее всего, из Саудовской Аравии. Эти доб­рые друзья США до сих пор отрубают руки за воровство, как в Средние века. Возьмем ваш мобильный телефон? Без колтана его бы не существовало. Не будем лицемерить. Доходы от колтана шли на финансирование гражданской войны в Конго. — Он остановился, ожидая, когда его слова возымеют действие. — Теперь скажите мне, — произнес он, показывая на меня пальцем, — что можно предложить взамен? Упразднить торговлю? Не будет сырья — встанет экономика. Весь мир встанет. Люди, которые нас критикуют, — их вообще это интересует? Или им просто нравится кого-то ругать, чтобы почувствовать себя праведниками?»

Вот типичная сделка, в которой были затронуты пять респуб­лик и объем которой составлял около $100 млн: мы закупили в Бразилии сахар-сырец, который мы рафинировали на Украине. Затем этот рафинированный сахар мы обменяли на нефть из Сибири. Нефть мы обменяли в Монголии на медную руду. В Казахстане для нас из медной руды добыли медь. Наконец, мы с очень хорошей прибылью продали медь на мировом рынке.
Вся сделка продолжалась шесть месяцев и была очень рискованной. Наша прибыль от нее была огромной. Мы зарабатывали на каждом отдельном этапе. Мы смогли осуществить эту сделку только потому, что знали людей во всех этих странах, и мы все доверяли друг другу.
Мы также были своего рода финансистами для многих наших торговых партнеров. Ни у кого не было денег. Но мы летали над страной на огромном грузовом самолете, полном долларов. Мы были летающим банком».

Сначала он занимался поставками железной руды в Советский Союз. Однако вскоре группа Marc Rich начала поставлять в СССР зерно, сахар, цинк и бокситы, необходимые для производства алюминия. В Советском Союзе Рич закупал в первую очередь нефть и алюминий, а также никель, медь и кобальт.

Он гордился тем, что его компания Marc Rich + Co. AG дала начало трем крупнейшим сырьевым фирмам мира: Glencore, Xstrata (в 2013 г. они слились в компанию GlencoreXstrata) и Trafigura. Марк Рич считал себя наставником сегодняшних «великанов» отрасли, таких как Айван Глазенберг, генеральный директор GlencoreXstrata, или Клод Дофин, президент Trafigura. Оба начали свою карьеру в 1980-х в фирме Рича.

Арабы. Русские. Африканцы. Индийцы. Европейцы. Вы торговали со ­всеми. Чем они отличаются, когда дело доходит до бизнеса?
Бизнес везде делается из одних и тех же побуждений — создать и продать что-то, чтобы заработать, но у разных народов разные подходы. Все упирается в местный культурный код. Узнать его и принять — вот что важно для успеха в бизнесе.

Почему вы считаете приемлемым торговать с государствами и правительствами, которые нельзя назвать образцовыми в части демократии и прав человека?
Возьмем в качестве примера Китай или Вьетнам. Если вы продаете им компьютеры, мобильные телефоны и телевизоры, они смогут увидеть, что происходит в мире. Они сумеют составить свое независимое мнение, а для демократии это самая важная вещь. Обмениваясь товарами с этими странами, вы помогаете их гражданам. Чем больше контактов, тем больше у всех нас шансов на лучшую жизнь.

Что вы думаете о политике России в области нефти и другого сырья?
Русские в первую очередь заботятся о своих интересах. В общем-то, мы не можем их за это упрекать.
Россия заставила иностранные энергетические компании, например Royal Dutch Shell и British Petroleum, продать свои акции госкомпаниям. Становимся ли мы свидетелями ренационализации сырьевого рынка России?
Да, мы действительно видим ренационализацию некоторых стратегических секторов.
Как Западу следует на это реагировать?
У Запада нет морального права критиковать российскую политику в этой области. Достаточно почитать прессу, чтобы увидеть, что другие государства не меньше России оберегают свои «ручные» и «значимые для государственной экономики» компании.