Творчество наших авторов
Олег
Константин Гречухин
Мы познакомились с ним в Университете. Я-аспирант, как оказалось-он тоже.
Мы стояли в коридоре со знакомой и вместе мы ждали каких-то справок в учебном отделе. В ожидании и исчерпании совместных тем для разговоров я стал оглядываться по сторонам. Я всегда так делаю. Так интересней.
Он стоял, немного поодаль, около другой двери.
Мне как-то странно показалось несколько издалека, что сверху на нем был свитер, а внизу брюки, похожие на военные. Здесь я точно никак не ожидал увидеть людей в форме. Точнее, не по форме одетых.
Заметив внимание к себе, он стал подходить. Мне позвонили, я отошел недалеко, а когда вернулся, то он уже разговаривал с Машей. В это время я внимательнее оглядел его, и увидел, что брюки однозначно уставные, с голубыми лампасами.
Еще раз посмотрев на него, я подумал, что это либо сумасшедший, либо действительно военный, но почему тогда не по всей форме?
А цвет лампас говорил о том, что такие носят только в ВДВ. У летчиков немного иной оттенок. А свои-я всегда узнаю.
Откуда он я прямо его и спросил. Он стал застенчиво улыбаясь уходить от ответа. В итоге, на мой вопрос:
— Из ВДВ?
Он ответил:
— Почти.
Тут до меня дошло. Точно — спецназ! У них полная форма ВДВ.
Дальше я уточнять не стал.
С какой целью он находился в том же коридоре я так впоследствии и не выяснил. Только, после того, как мы получили что хотели, он пошел с нами. Но нам для первого знакомства пришлось проститься, так как нас ждала совместная встреча с однокашниками «про… поговорить» в центре города.
Позже мы созвонились и увиделись в кафе универа-любимом месте встреч абсолютно всех.
Он уже был в полной форме — майора.
— Я, говорит, иногда когда не хочу таскать ее, верх на работе оставляю-жарко.
Мне все равно это немного странным показалось.
— Учусь я сейчас в аспирантуре по экономике.
Как я впоследствии понял-учится он в ней уже довольно долго, и ему, вследствие командировок постоянно переносят сроки сдачи определенных этапов диссертации.
С виду он все равно был немного странный. Как будто ему все нипочем. Очень просто все.
— А чего стесняться или бояться? — вопрошал он. — Я столько на веку повидал, что мне все равно.
Я так и не мог понять сколько ему лет. Однажды он показал мне свое удостоверение. Оно было красным и заполнено «дико» каллиграфическим почерком, да таким, что все буквы были безумно красивыми, в своем стиле — я такого никогда раньше не видел. Но каждая из них была настолько похожа одна на другую, что прочитать что либо было совершенно невозможно. Одно только имя — Олег, я и разобрал только потому, что знал его.
Я подумал, что наверное специально это все. Если кто и спросит документы, то все равно не разберет, а милиция просто вернет и не будет дальше интересоваться.
К слову сказать, у него очень здорово получалось знакомиться с девушками. Он прямо подходил к ним, и безо всяких прелюдий говорил, насколько она красивая или еще что в ней интересного есть. Те, будто терялись внутри себя самих. Это чувствовалось снаружи-они казались будто оглушенными. Видно, что у них в сознании никак не вязались его претензии на знакомство с внешним видом. Но почему-то не разворачивались, слушали каждое его слово, называли свои имена, давали телефоны.
— Мне жениться надо, — говорил он. — Пора уже, сколько можно.
И эти слова он говорил не как-то даже серьезно, а так, просто будто сейчас так думал, потому что надо. Насколько ему это нужно было, понять было сложно.
— Я всю жизнь в командировках, — где только не был. — Несколько контузий, много ранений.
Я стал присматриваться к нему — может хотел увидеть следы ранений.
В это время Олег глядел на меня, и чувствовалось едва заметно улыбался с видом экспоната из музея, который смотрит на посетителей и удивляется каждому из них, что они там ищут и смотрят — глупые.
Мне его стало немного жаль. Вот так — всю жизнь, ну еще не всю, но отдал армии. Как он теперь женится? Кого ему выбирать? Хотя, быть может, это вопросы вовсе не нашего, человеческого понимания со стороны.
А Олег, наоборот, с юмором смотрел на все в жизни. Наверное серьезным он был-там. Поэтому после тех событий — здесь, он ничего заслуживающего внимания не видел.
С другой стороны — непонятно, как он может жить на две жизни. Подходы исповедует военные, а пытается сосуществовать с гражданскими людьми. Как у него получается?
Но как, я стал замечать, не очень-то у него это выходило. Чувствовалось, что в спокойной жизни ему не хватает чего-то. То, чего он искал здесь и никак не мог найти. Оттого, может и был немного странным. Его всегда тянуло обратно, хоть он и понимал, что ему как-то надо устраивать себе, как говорят: тыл, запасной аэродром…
Однажды после долгого перерыва мы с ним встретились в университете:
