Бегаю я, как обычно, в лесу, утро — туман, вокруг ни души. И — фигак, в пруду, том, что около неприведикамня, кто-то плавает. Сам знаешь, там места-то глухие, в воде змеи, грязь, никто там не купается. Я спрятался за деревом и наблюдаю. Волк плывет — натурально, как псина. Но крепкая, здоровая такая и седая, старость или что — не знаю. Отвлекаюсь я, значит, на телефон — пришло уведомление — и гляжу снова, а там из воды худущий высоченный белый человек выходит. В смысле, кожа у него как мел. И волков след простыл. Понял, к чему я?! И этот мужик отряхивается, точно собака, и шагает в лесную глушь. Я офигел и дал оттуда деру. Не знаю, может, экстремал какой, но волчара-то куда подевался? Говорю, в лесу нашем оборотень завелся
2 Ұнайды
Вот бы дрожь и страх, но вместо этого он включил телевизор и уткнулся в первый попавшийся французский триллер. Фома просидел до глубокой ночи, он обдумывал детали. И, укладываясь в постель, знал, с чего завтра начнет
Оказавшись плечом к плечу, спутники разумеют ситуацию, но нет спешащих изложить намерения, стараются укорениться и выдать полезный мыслительный исход. Не выходит
У них была хрупкая любовь, как елочная игрушка; порыв ветра — и все вдребезги
Как говорится, существовать — значит изменяться, изменяться — значит взрослеть, а взрослеть — значит бесконечно создавать себя.
Скрипнула калитка, и возник высоченный патлатый парень в плаще поверх белой майки и семейников. Физиономия у Аркаши была вытянутая, нос с горбинкой, заячья губа и мощный кадык. Аркаша запахнулся, и Фому обдало тошнотворным застарелым запахом пота. Аркаша поправил покосившиеся очки и протянул узкую с длинными пальцами ладонь.
Народ бродит смурной, будто что-то потерял да позабыл, что именно. Редкая молодежь глохнет в наушниках, чтобы не слышать заунывный гул провинциального города. А люди постарше торопятся завести мусорный разговор — им что бытовой будничный шум, что побыть наедине с собой — невыносим
Марина тяжело вздохнула, поправила передник. Ее свинцовое лицо иссохло, глаза неясного цвета словно провалились вглубь черепа. Она не была даже мимолетно привлекательной
Его разбудили нежные объятия. Становилось не продохнуть, но и не хотелось дышать — замереть и оставить все как есть. Крышка нюхта была распахнута, в логово падал снег, и сочилась яркая денная благодать. Фома разлепил ссохшиеся губы и спросил, не открывая глаз: «Как ты меня нашла?» — «Мемуары подсказали дорогу. Сразу поняла, где искать». — «И волков не испугалась?» — «Нет тут никаких волков, только мы с тобой». — «Прости, от меня смердит». Полина усмехнулась и зарылась носом в его отросшие в застенках грязные волосы. Наконец сказала: «И правда, воняешь, как дед-паралитик. Но мне все равно. — И после паузы: — Очень соскучилась». — «Иди домой, здесь холодно», — говорил он, по-прежнему не открывая глаз, боясь растерять наваждение и прекрасную галлюцинацию. — «Враги сожгли родную хату, — сказала Полина. — Мы будем здесь жить. Я приберусь, ты законопатишь дыры. Мне нравится». — «Придут лесные демоны, они будут звать с собой, но нельзя поддаваться. Иначе пропадем». — «Пусть приходят. Я их чаем напою. Твои демоны любят брауни?» — «Я не знаю». — «Спроси в следующий раз», — сказала Полина и задремала на его плече.
Видение не рассеялось.
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Роман Игнатьев
- Ихор
- 📖Дәйексөздер