И через день тоже, и через два, и тогда стало понятно, что мы, оказывается, совершенно разные люди, каждый – по свою сторону правды. Эта правда была вроде препятствия, вроде шкафа, который для ремонта вынесли в коридор, на самый проход, и, чтобы подойти друг к другу, приходилось каждый раз этот шкаф огибать, протискиваться мимо него, проталкиваться.
