в Париже никогда не было недостатка в людях, довольствующихся ролью зрителей и способных в течение целых часов глазеть на стену, за которою что-то происходит.
положение его было незавидное: станешь ждать — его повесит толпа, не станешь ждать — его велит повесить кардинал. Словом, куда ни повернись — все виселица!
Вся эта артиллерия, бомбарды, серпентоны, а в особенности это книгопечатание — эта новая, занесенная к нам из Германии моровая язва! Извольте-ка теперь торговать, рукописями! Просто, говорю вам, настал конец свету!
