Все земли полны людьми, и все они имеют свои обычаи. Но не надо считать что-то дурным, а что-то хорошим только потому, что одно встречаешь впервые, а в других обычаях вырос с детства.
3 Ұнайды
И вдруг я с изумлением заметила, что вижу ее не одну, а будто три женщины соединились в ней. Одна была дряхлой старухой. Ноги ее подгибались, смуглая кожа обвисла на тощих и страшных ляжках, груди болтались, как мокрые тряпки, волосы на голове – пепельные и клочками, остальные повылезли, – голое сморщенное тело. Словно дерево, костлява, все сочленения торчали узловато и жутко. Но было в ней что-то такое, что не отпугивало, а завораживало, не отталкивало, а внушало уважение.
Другая была женщина прекрасная, закаленная в битвах: сильные ноги, одинаково привыкшие быть и на коне, и в беге, сильные руки, способные поднять и откинуть врага. Третья же была еще дева, тонка и худа. Стройны были ее ноги, груди – малы и остры, плечи, шея и стан худы, красивы и гибки. Как рысь, чутка и нежна. И как другие две женщины, прекрасна.
Все три образа сливались, один уживался в другом. И меня в тот миг это словно не удивило. Помню, подумала я, что этих трех женщин любая из нас носит в себе, но одна лишь Камка настолько гибка, что может в себе одной соединить: мудрость первой, силу второй, юность и притягательность третьей.
2 Ұнайды
сякий мужчина мечтает о сильной женщине, она дает ему самому силу и открывает иные стороны жизни.
2 Ұнайды
Быть царем – тяжкая доля. Над всяким есть царь, и тот спокойно живет, зная над собой власть и совесть. А над царем ее нет: ты должен сам стать царем над собой. А для этого не жалей себя и овладей своей волей. Ты не царь, а пастух, пока не владеешь волей. Пастух же, овладевший ею, владеет всем миром, и многажды больше его власть, чем власть царя. Запомни это, Алатай! – Она улыбнулась. – Те, что и говорить. Легкого ветра, будущий царь. И пусть радостным будет твое кочевье.
Знаешь ли ты, мамушка, что ты старейшая из своих людей? Сколько я с ними ни говорила, никто не знал о домах великанов того, что ты знаешь. И объяснить мне не могли.
– Забывать люди стали. Как вы на землю эту пришли, так мы за вами живем, себя не помним и как будто все, чем мы здесь были, к вам переходит. Вы нами становитесь, а мы исчезаем.
– Да, старая, верно: мы становимся вами. Как вы их хранили, нынче нас своей охраной поставить хотят. А я-то не понимала. Как слепая ходила, и никто мне не мог подсказать. Во все стороны стреляла, да все мимо. Не там искала врагов. – Она поднялась и подошла к ним с Эвмеем, будто вспомнив о чем-то. – Воины, сейчас идите. Завтра будьте здесь до света. Поедем вместе с сухую степь, где мой брат под каменной насыпью лежит.
Когда перемены видны, они необратимы. Когда нам кажется, что все как обычно, тогда зарождается новое. Я вижу, что скоро ты столкнешься лицом к лицу с тем, что вызрело в сердце твоего люда. Будь спокойна при новом ветре, Кадын
Все настоящие перемены не видны глазу и происходят раньше, чем мы того хотим. Все настоящие перемены случаются сами по себе, а человеческой волей возникают лишь катастрофы и смуты. Когда перемены видны, они необратимы. Когда нам кажется, что все как обычно, тогда зарождается новое. Я вижу, что скоро ты столкнешься лицом к лицу с тем, что вызрело в сердце твоего люда. Будь спокойна при новом ветре, Кадын.
У людей слишком велика тяга к жизни. Мудрейшие говорят, что тот, кто овладел своей жизнью, не боится ни зверей, ни людей: зверь не найдет места, чтоб вонзить в него когти, а человек – чтобы поразить мечом. Но тот, кто боится смерти, не владеет собственной жизнью. Я помню, как впервые, когда ты рассказала мне о девах Луноликой, я подумал: вот, я нашел люд, который владеет жизнью и умирает шутя.
– Но все равно умирает. Не бывает человека без смерти.
– Не бывает, царь, – согласился Го. – Но тот, кто боится, не видит дальше своего носа. Потому ложь приятна твоим людям, если она говорит, что смерти возможно избегнуть. Вот так переменился Путь твоего люда: в них поселился страх. Страх смерти. Потому и закапывают они в землю мертвецов: лэмо обещают им бессмертие.
Ваш люд устремлен в будущее, наш народ смотрит в прошлое, чтобы удержать настоящее. Я не знаю, что лучше, такова разность наших путей.