— Прекрасно, — заключил Элай, когда мы вышли. — Теперь у нас будет официальный повод торчать в библиотеке с утра до вечера. Мадам Теодерма ни слова нам не скажет.
— А до этого мы не могли? Мы же студенты, и академическая библиотека — для нас.
— Наша компания вызвала бы подозрение.
— Элай, половина из нас — королевские отпрыски, другая — две едкие особы и один орк… мы в любом случае вызываем подозрение.
1 Ұнайды
исполнилось восемнадцать. И после её совершеннолетия Илиас обнаружил избранницу своего короля
придётся начать с библиотеки? Сначала нужно раздобыть всю возможную информацию о тайной комнате и только потом уже приступать к
В любом случае, нас разделяют не только наши недомолвки, а куда более значимая вещь — чувства. Ведь с моей стороны они есть, а со стороны Максимилиана — нет.
Развод… Такое странное слово для нашего мира. Редкое явление, почти невозможное. Должно совпасть столько факторов, что люди предпочитали жениться раз и навсегда.
Я впервые наблюдала за этой церемонией — короткой, тяжёлой, и какой-то унизительной. Её высочеству дали отставку.
Ярат сошёл с возвышения и начал кого-то искать взглядом. Я словно почувствовала интерес к себе и спряталась за Элая, развернув того спиной к его высочеству.
— Это не поможет, Купава, — прошептал младший принц.
Зазвучала музыка первого танца Нового года. Я выглянула из-за плеча однокурсника, и наследник нашёл меня взглядом. По моему телу словно прошёлся разряд. Я сглотнула и испуганно посмотрела на свой браслет — казалось, он немного нагрелся. Это ведь не может быть то, о чём я думаю? Меня ведь не могли предать?
Дорогая моя девочка, как тебе удалось заставить отступить самого Максимилиана Раманского? Таких подвигов я от тебя не ожидал!»
Моё сердце сжалось. Я перечитывала последние строчки и всё пыталась понять, что чувствую. Долгожданный вкус свободы или горечь разочарования? И к моему стыду я с ужасом поняла, что второе. Словно кто-то сильно, с разбегу ударил орколейской дубинкой по моему сердцу, и оно не рассыпалось, но по нему пошли трещины, из-за чего кровь замедлила своё течение, и мне стало трудно дышать.
Он принял отказ…
Неужели… это всё? Это конец нашим взаимоотношениям с его величеством? Я бросила взгляд на коробочку, что лежала на краю стола — с тем самым медальном. Теперь она показалась мне совершенно бесполезным приобретением.
«Дорогая, раз так, то я жду тебя дома. Ворота Бриольской академии распахнуты для тебя, дай только знак, что возвращаешься.
С любовью и поздравлениями, твой папа»
Не было сил даже на невесёлую улыбку. Он поздравил меня с расторжением помолвки или с наступающим Новым годом? Я терялась в догадках, но хотелось верить, что всё-таки со вторым.
Потому что от первого у меня всё ещё стоит ком в горле.
«Ты свободна, Купава Даорг. Что теперь будешь делать со своей свободой?» — спрашивал у меня внутренний голос с интонациями Максимилиана Раманского.
И ответа я не знала
Максимилиан не нашёлся, что мне ответить. Надо же, я лишила его королевского красноречия. Прям загордилась собой.
— Только сегодня я понял, что с другой действительно будет легче. С той, что уже выросла, а не с ребёнком, Купава.
Я позволила себе грустную улыбку. Ребёнок? Я потеряла мать в раннем возрасте — она ушла, бросив меня, и, когда отец сообщил мне о том, что женится, я сказала, что рада за него. Я радовалась рождению брата и помогала ему освоиться во дворце. Я принимала участие в политической жизни Бриоля. Я ездила по приютам. Я лишь прячусь за маской ребёнка, ведь только так могу быть счастлива. Во «взрослости», которую источает Максимилиан, нет счастья. Лишь пресловутая ответственность.
— Я рада, что вы это понимаете, — откликнулась безэмоционально.
— Купава… как же с тобой сложно.
— Кажется, предыдущим предложением вы сказали примерно то же самое. Повторяетесь, ваше величество.
— Хочешь свободы и возвращения в Бриоль? — переспросил Максимилиан.
— Неужели вы наконец это осознали? — едко отозвалась я.
— Хорошо, Купава, — раздражённо ответил Максимилиан. — Я уже порядком устал от ребёнка с завышенными ожиданиями, живущего в замке из розовых облаков.
Сказать на это мне было нечего. Я сделала книксен.
— Прощайте, ваше величество
— Что-то случилось?
— Ничего такого, просто мне не даёт покоя случай, когда Максимилиан смог высушить твою одежду, да и ваша помолвка… он выбрал тебя и только тебя. Это настораживает.
— Считаешь, я не пара его величеству Максимилиану?
— Я такого не говорила, моя драгоценность, просто отметила, что это выглядит странным. Ты замечала за его величеством ещё какие-нибудь необычные вещи?
Я прикусила губу. Отвечать не хотелось, но это ведь была родная бабушка, поэтому призналась:
— Однажды он согрел меня в тепловом коконе, который был будто вторая кожа, чтобы я не мёрзла. Ещё при наших прикосновениях меня словно огонь обнимает. А иногда зрачок его глаз вытягивается… должно быть, это особенности его рода? Они ведь потомки древних драконов.
— Потомки, — пробормотала бабулечка и пожевала губы. — Знаешь, моя дорогая, ввиду всего этого, настоятельно прошу тебя пока повременить с развитием отношений.
— Не понимаю…
— Просто пока не принимай поспешных решений, хорошо?
Я сглотнула. Просьба была столь же неожиданной, сколь и неприятной
Один удар молотка, второй — у нас ничего не получалось. Старшекурсницы верещали, Клаудия от испуга начала тяжело дышать, что мешало её концентрации — и вскоре потеряла сознание.
— Клаудия! — одновременно закричали мы с Рами, и бросились к девушке, подхватив её и попытавшись дать ей возможность глотнуть воздуха.
Но поздно. Вода заполнила каждый кубический метр, и теперь нам самим нечем было дышать.
Я посмотрела на Рами. Девушка поджала губы, явно сдерживая истерику, и в этот момент… всё вокруг застыло. Почти всё… кроме нас с Тиморией. Время остановилось выборочно и исключительно для нас — у моей птицы, пришедшей на подмогу и всё ещё не обнаруженной мной, был удивительный интеллект. Русалка подняла на меня взгляд, нахмурившись от происходящего, а затем со всей силы ударила по кнопке отключения на артефакторной панели — ей всё-таки удалось снять защиту