разведка в Маньчжурии и Японии старается вовсю. Самое скверное
рядом, так, что пограничники различали черты лиц сидящих
наступательной операции и заканчивая трагическими боями за
Головная и вторая группы продолжали наступление, поочередно стреляя с разных позиций по укрытиям, из которых отстреливались чекисты.
Назаров сменил диск. Неужели один уже опорожнил? Хоть кого-нибудь задел? Вряд ли, вон они, мельтешат едва заметными тенями за деревьями, кустами. Поливают из-за коряг огненными струями. Надо бить, пока диверсанты меняют позицию, стремясь приблизиться к чекистам.
Назаров прицелился и опять нажал на спусковой крючок. Автомат молчал. Во втором диске тоже пусто… Остался третий, последний. Как там у ребят? Рябцев все израсходовал, вот незадача! Капитан велел ему взять маузер, но применять только наверняка.
Игра диверсантов была понятна: заставить чекистов израсходовать боезапас, а затем накрыть огнем с близких подступов. Вновь шевеление в кустах, приближаются. Назаров решил перехитрить врага, дал приказ не стрелять из автоматов. Достал пистолет и открыл из него огонь, создавая видимость, будто у опергруппы остались лишь несколько пистолетных обойм. Хитрость сработала. Темные тени ринулись вперед, ближе и ближе, отвечая очередями и отдельными выстрелами. Диверсанты уже не пытались укрываться за деревьями, благодаря чему видно, что головная и средняя группы сближались. Шесть человек… Нет, семеро. Итого их было десять против девяти.
Один из наступавших взмахнул рукой. Граната! Петраков среагировал быстрее прочих, метким выстрелом свалил атакующего. Назаров с Тимофеевым присоединились, полосонув двумя очередями по кустам. Но граната все же прилетела к укрытию «Улахэ». Упади она чуть ближе, и все бы кончилось. Назаров считал, что ему повезло, когда по ушам ударил оглушительный треск, а на лицо обрушилась волна обжигающе горячего воздуха вперемешку с пылью, листвой, ветками… Прутья изрезали кожу в кровь. И земля – повсюду земля: в волосах, в глазах, в ушах. Рот и нос забиты ею так, что не получается сделать вдох. Откуда земля во рту? Он же был закрыт! Или это не земля? Или это жаркий сухой воздух с комочками почвы обжег язык и создал иллюзию, будто земля через ноздри забила рот до отказа?
Капитан тоже не собирался возвращаться к этой грязной истории, тем более что хотелось устроить своей команде праздник. Шпагин лично благодарил ребят, выстроившихся перед ним в ряд вдоль стены в его кабинете. На торжественные слова не скупился, поздравил с блестящим завершением расследования, после чего церемонно пожал всем руки и отпустил, сопроводив пожеланием дальнейших успехов.
– Что тут сказать? – Назаров ладонью пригладил волосы на макушке. – Командиру спасибо за похвалу, конечно, но зазнаваться нам нельзя. Сделали мы далеко не все, что следовало, сам понимаешь. Предстоит еще много трудов положить, чтобы разобраться, какие планы провокаций и диверсий вынашивает против нашей страны военная миссия в Лишучжене. Кроме того, нужно выяснить ее связь с Харбинской миссией.
– А что с Харбинской? – не понял Тимофеев.
– Ты сам убедился, насколько важную роль она играет. До сих пор на протяжении ряда лет мы полагали, будто основная разведывательная работа японцев против нашей страны ведется Вторым отделом Гнштаба Императорской армии. Новые факты показывают, что это может быть далеко не так. Скорее всего, все полномочия сосредоточены у Харбинской миссии, она руководит планированием и проведением операций – как разведывательных, так и диверсионных.
Катер вновь стал удаляться и вскоре скрылся за одним из островков, обильно поросшим осокой.
На койке лежал матрац с подушкой, в прикроватной тумбочке нашлись браунинг, радиопередатчик, фотоаппарат «Лейка», двенадцать фотопленок, блокнот с хабаровскими адресами, комплект карт, портативный фонарик и даже компас, который пригодится впоследствии, по завершении миссии, когда придется продвигаться до условленной явки через тайгу по Маньчжурии.