Нталья Титова

Испытание вечностью

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Иллюстратор Михаил Изюмин

© Нталья Титова, 2017

© Михаил Изюмин, иллюстрации, 2017

В дань дружбы между мужчиной и женщиной! Представьте — она существует! О женщинах всемогУщих и всемОгущих! О презирающих людские слабости и каждодневно борющихся с мирской повседневностью. Я хочу, чтобы мы были такими, как главная героиня этой книги. Да мы и есть такие, все, как одна!

18+

ISBN 978-5-4483-9488-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Испытание вечностью
2. Пролог
3. Глава первая. Предательство
4. Глава вторая. Возрождение
5. Глава третья. Ронин Сайан
6. Глава четвёртая. Сокровище Алиры
7. Глава пятая. Пока их пути вновь не пересекутся
8. Глава шестая. Алира Дор
   1. Часть первая
   2. Часть вторая
   3. Часть третья
   4. Часть четвёртая
9. Глава седьмая. Обучение
10. Глава восьмая. Древние — всё равно, что избалованные бессмертием люди
11. Глава девятая. Тайны Воющей скалы
12. Глава десятая. И грянет гром, огни сольются. И хлынет пламя, словно дождь!
13. Эпилог

Женщина — самое могущественное в мире существо, и от неё зависит направлять мужчину туда, куда его хочет повести Господь Бог.

Генрик Ибсен.

Пролог

Алира вдохнула морозный воздух. Ощущения не обманули её. Пахло кровью. Сладковатая дымка проникла внутрь и обожгла горло. Создатель предупреждал: «Однажды твоя сущность возьмёт над тобой верх. Тебе захочется крови. Это вопрос времени. Ты не должна противиться. Научись контролировать себя и использовать свой дар. ТЫ ДОЛЖНА ЖИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ… ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ… ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ».

— Чего уставился? Я его не потащу! Шевелись! Если он сдохнет, не жди пощады от Рины, — Алира поёжилась.

Дейнон посмотрел на Ронина. Он лежал в луже собственной крови, раскинув ноги и руки. Глаза его были открыты, а взор устремился в небо.

— По-моему, он уже мёртв! — произнёс Дейнон, сглотнув застоялый в горле комок.

Конечно, ему, сыну главенствующего мольфара, Лорана Дора, не первый раз приходилось видеть, как подступает смерть. Но, до сих пор его завораживала эта «вздорная старуха».

— Нет, его дух ещё здесь!

Алира подошла ближе к полумертвецу. Наклонясь, взяла его руку, и тут же отстранилась. Запах крови дурманил её.

«Прямо жуть! Я что, хочу его сожрать?» — мысль и впрямь жутковатая посетила её.

— Чего дёргаешься? Замёрзла? — спросил Дейнон.

— Ага! Давай, поднимай его и тащи! Времени мало!

Дейнон послушно взвалил Ронина на плечи и взмыл в небо. Алира последовала за ним. Они отправились к лесной сторожке, подле самой Великой горы.

Ночь спускалась на лес. Небо стало тёмным, повалил снег. Но глаза Алиры безошибочно различали дорогу среди снежной метели и полумрака. Глаза синие, холодные — словно кусочки льда, мерцающие в темноте. Издали их можно было принять за волчьи. Но волки не летают. А два мерцающих огонька двигались над землёй среди могучих сосен, снежной пелены и мрака. Дейнон двигался позади, почти прилипнув к Алире. Иногда, он натыкался на неё, тогда она злобно шипела и щерилась.

— Неуклюжий болван! Смотри куда прёшься!

— Чего скалишься, сестрица, только тебе отец подарил чудо — глазки. Так что, терпи!

«Стерва!» — подумал Дейнон.

В отличие от Дейнона, Алира никогда не называла Лорана ОТЦОМ — лишь СОЗДАТЕЛЕМ.

Глава первая. Предательство

Древний город Сай пал. Его стены некогда величественные, сделанные из древесины Эбенового дерева, пропитанные магией Древних, чёрные как ночь и крепкие как кремень, теперь пылали. Они спасали сайанов многие сотни лет от любых посягательств. Но Древние ушли, а с ними — и их магия. До сих пор никто и ничто никогда не могло повергнуть эти могучие стены. Никто и ничто, кроме… кроме праведного огня.

Громоздкие фигуры древних, отделанные орнаментом из золота и драгоценных камней, плавились и стекали тёмными лужами на голую землю. Первый снег, даже такой сильный, падающий крупными хлопьями, не мог скрыть следов людского безумия. Лужи, ручьи человеческой крови, сливаясь, стекали в сточную канаву. Слышались стоны раненых, крики о помощи и мольбы о пощаде.

От горящих стен исходил ужасающий жар. В небо поднимались струи удушливого дыма и гари. Люди кашляли, их глаза слезились, лица были черны. Они не пытались бежать, прятаться, а лишь с ужасом взирали на небо, жались друг к другу. Вдруг, над ними зависла огромная тень, послышался свист, потом рокот и яркий столп пламени вырвался откуда-то с неба. Спастись невозможно. Остались лишь вопли и запах сгорающей плоти.

Массивная тень опустилась на землю. Огромная красная чешуйчатая тварь, похожая на ящера, с когтистыми лапами, с пастью, набитой острыми зубищами, костяным гребнем и кучей костяных отростков, словно рога, на голове и морде. Тварь принялась рвать горящую плоть. Хвост её, снабжённый такими же отростками, качался из стороны в сторону — тварь была довольна.

На спине под гребнем имелось седло, надёжно прикреплённое верёвочными путами к гребню и туловищу ящера. Там восседал наездник — молодой мужчина с иссиня-чёрными собранными в пучок на макушке волосами и гладко выбритыми висками и затылком. Затылок и шею наездника украшало тату в виде такого же ящера, на котором он восседал. Представитель древнего рода ажадаров или змеелюдей был высок и мускулист. Имя ему — Ханлар, наследник Уруса, правителя Урарту. На его красивом лице играло презрение. Ханлар подошёл к горящему телу и пнул его.

— Жалкие сайаны! Не войны, не пастухи, не конюхи, а шахтёры и презренные рабы!

Ханлар направился в центральный чертог, являющийся одновременно храмом Древних и покоями короля.

Тяжёлая чернобрёвная дверь была отворена. В помещении царил полумрак. Свечи прогорели, было дымно и пахло кровью. Фигуры древних, исполненные из чёрного дерева, инкрустированные золотом и каменьями, были сброшены с пьедесталов. И тут и там, куда не падал взор, лежали изрубленные тела сайанов. Молодые, красивые, рыжеволосые — последняя надежда и опора древнего Сайя и его властителя — Коба Сайана. Напротив входа у дальней стены, опершись спиной на ступеньку трона, сидел сам владыка. Левой рукой он всё ещё сжимал рукоять своего меча, хотя руки уже не слушались его. Правая рука лежала на плечах его мёртвой жены и королевы, Аури. Коб тяжело дышал, с губ его сочилась кровь. Его сисирна, сшитая из меха рыси, была пропитана кровью.

Два ажадара стояли поодаль. Они говорили о чём-то, не обращая на владыку ни малейшего внимания. При виде вошедшего Ханлара они вытянулись, словно в боевом строю, и произнесли хором:

— Слава Властителю четырёх морей!

— Что с женщиной? — спросил Ханлар.

— Мы не успели… Он свернул ей шею.

— Жена? Красивая, молодая. Жаль! Могла бы пригодиться, — произнёс Ханлар, откинув полы платья Аури.

Он присел на корточки перед Кобом Сайаном.

— Всё, что принадлежало тебе, теперь моё, старик!

Коб хрипло засмеялся.

— И что же это — ВСЁ?

— Знания Древних, земли, люди и всё, что ты добыл из недр Великой горы! Говорят, что Сай стоит на чудотворных землях, таких, что сухая кость прорастает в Чёрное древо. Говорят, что в недрах Великой горы сокрыто столько сокровищ, что если бы их добыть все, они потеряли бы цену. Говорят, что люди здесь не болеют, а умирают только потому, что ведают тайну бессмертия души, что их души после смерти переходят в мир, который ещё прекраснее и богаче, чем эти земли. Я хочу, и буду владеть этими знаниями и этими землями!

— Поздно! Рассвет сменился закатом! Белый храм пал, Древние покинули нас. Чёрная тень движется с востока и скоро накроет нас. Мёртвые придут, злежные придут, а с ними их предводитель, маг — некромант, Торон. Мой сын, — Коб не успел договорить, Ханлар прервал его.

— Твой сын мёртв! Мои люди встретили его с почестями на Молебном перевале. Твой отпрыск и его люди были слишком уставшие и израненные. Их было слишком мало.

— Где мой сын, где Ронин? Я должен видеть его! Где его тело!

— Мои люди оставили его там, на перевале.

— Я должен похоронить его как подобает войну, отдать последнюю дань!

— Нет! Он будет лежать там, пока не сгниёт, или пока падальщики не сожрут его.

— Ты не понимаешь, глупец! Врата в мир Древних открыты. Мёртвые идут! Они перейдут гору Девяти Мертвецов, затем реку Оар — последний рубеж и будут здесь! Лоран Дор сдерживал их, но он покинул нас. Теперь это наша война. Древние итак много сделали для нас. Уже шесть лет…

— Прекрати, старик! Эта ваша вера, ваши Боги! Да и что с того! Чего мне боятся, когда у меня есть калтакесы.

— Тупые ящеры! От страха они взбесятся и начнут жрать своих поводырей! Сжигай трупы! Это моё последнее слово. Сжигай! Да простит тебя Урус, дитя! Он ведь не знает, да? — Коб взглянул в глаза Ханлару.

Ханлар встал и выпрямился.

— Не знает.

— Что ты наплёл ему, Ханлар?

— У каждого своя правда!

— Верно. Теперь это не важно, — по щеке Коба побежала слеза. — Теперь это не мой крест. Прощай! — Коб отпустил плечи жены и быстрым движением правой руки положил что-то себе в рот.

Ханлар чертыхнулся и попытался открыть Кобу рот. Напрасно, тот с силой стиснул зубы, что-то хрустнуло внутри и… глаза властителя потухли.

Тело Коба Сайана сожгли на погребальном костре, а прах развеяли, как того требовал древний обычай. Но исполнить погребальный плач по павшему в сражении великому войну было некому.

Могучий воин Сайа пал.

Ему даровано бессмертье.

От Древних таинство познал

И не боялся больше смерти.

Четыре ветра отнесут его бессмертный дух в Вальхаллу

И анемоны зацветут, сокрыв сайана духа тайну.

В чертоге неба голубого он будет счастлив, как нигде.

И не померкнет слава война в землях людей, на небе, на воде.

Могучий воин Сайа пал.

Ему даровано бессмертье.

От Древних таинство познал

И не боялся больше смерти.

После погребального обряда оставшихся в живых жителей поверженного города собрали на центральной площади. Глашатай ажадаров провозгласил:

— Властитель четырёх морей, Повелитель древнего Сайа, могучий Ханлар дарует жизнь тем, кто присягнёт ему на верность! Остальные будут сожжены праведным огнём!

Глава вторая. Возрождение

Маленькие окна лесной сторожки светились светом мягким и голубым, не таким, как от обычной восковой свечи. Дверь была приоткрыта. Внутри стоял жар, было душно от запахов трав и смолы Чёрного древа. Рина Сувлари хлопотала над каким-то варевом, то и дело, утирая рукой слезы. Вдруг дверь распахнулась, внутрь ввалился Дейнон, таща на плече тело Ронина. Рина всплеснула руками и начала громко рыдать. За Дейноном вошла Алира.

— О, Создатель! Рина перестань ныть! У нас много работы! Ты слышишь?

— Да, да, конечно! Я всё приготовила, как ты сказала, — лепетала Рина.

— С ним будет всё хорошо! Мы починим его. Всё будет лучше прежнего, — успокаивала её Алира. — Готовь воду и чистую ткань.

Алира сняла шубу, вымыла руки и поспешила к Ронину, которого Дейнон разместил на кровати. Вместе с братом они стащили с Ронина верхнюю одежду, рубаху и сапоги, оставив только брюки. Алира осмотрела его.

— Пять ножевых ранений. Одно неглубокое в шею, остальные в живот. Плечо левой руки вывихнуто, запястье сломано и два ребра слева. Кажется, его волокли за руку.

Рина опять начала рыдать.

— Рони, мой Рони! Почему ты оставила его, Алира! Ты обещала!

— Я не обещала ходить за ним по пятам, словно нянька! Он взрослый и сам может о себе позаботиться!

Алира сняла меховой кафтан, закатала рукава рубахи.

— Воду, ткань, быстрее!

Омыв раны водой, она обработала их уксусом. Затем взяла кинжал из серебра и подержала его над огнём очага. Алира сделала надрез на запястье своей левой руки. Из вены хлынула кровь. Кровь струйками стекала в раны на теле Ронина. Надрез на руке Алиры начал затягиваться, тогда она сделала ещё один, потом ещё и ещё. Затем, присев на край кровати, знахарка приблизилась к лицу Ронина. Разомкнув ему губы, она выдохнула. Голубая дымка влилась в открытый рот. Ронин глубоко вдохнул и закашлялся.

— Давай отвар опия.

Рина подала Алире чашу. Та напоила Ронина. Он охотно глотал, наверное, его мучила жажда.

— Теперь подождём. Хотя… Шрамы на лице убирать? Смотри, Рина, одним рассечена бровь, другой — здесь, на подбородке. Могу и оставить. Шрамы украшают мужчину. Глянь на Дейнона, его смазливая мордашка так и просит, чтобы её украсили.

— Мечтай, мечтай! — осклабился Дейнон.

— Убери!

— Ну вот, другое дело! Личико гладкое, словно попка младенца, — Алира довольно заулыбалась, показав свои зубки.

Необычное зрелище — два передних резца такие, как у людей, остальные зубы ровные узкие, и заострённые к низу. Особенно выделялись клыки, которые были заметно длиннее. С первого взгляда было понятно, что зубов у Алиры гораздо больше, чем у человека.

— Теперь займёмся переломами и вывихом. Тащи смолу, Рина.

Алира снова сделала надрез на запястье и смешала кровь с растопленной смолой Чёрного древа. Дейнон держал левую руку Ронина, пока Алира вправляла кости. Потом она густо смазала повреждённое место смесью смолы и крови, и окутала руку тканью.

Стянув с себя сапоги, Алира забралась на кровать. Взяв аккуратно левую руку Ронина за предплечье и опершись правой ногой в его грудь, резко дёрнула, сустав хрустнул и встал на место. Ронин застонал.

— Ого, он почти в норме, уже чувствует боль! Это радует. Ничего, если бы не опий, болело бы сильнее. Раны затянулись. Пора! — Алира отстегнула от пояса устройство цилиндрической формы из белого металла. Проткнув Ронину палец кинжалом, она капнула каплю его крови сверху на белый цилиндр. Послышался щелчок, устройство открылось, сверху показалась рукоять поршня, а снизу — толстая и длинная игла.

— Держи, Дейнон!

— Дейнон? Почему Дейнон? — возмутилась Рина. — И я вполне способна это сделать!

— Помнится, в прошлый раз кто-то не удержал меня, и я клюнула носом в пол.

— Ты вцепилась когтями мне в руку!

— О, прости! Быть может, это тебе засунули здоровенную иглу прямо в шею?

— Хватит! Давай сюда ключ! — заорал Дейнон.

Алира присела на край кровати. Наклонила голову и запрокинула волосы вперёд, оголив шею. Дейнон сел рядом, обхватил её сзади, и крепко прижал к себе.

— Постараюсь не выпускать когти и не орать.

— Спасибо!

— Не тяни слишком! Тыкай, ключ притянется сам.

— Может, будет лучше так? Я не хочу опять оглохнуть на два дня, как в прошлый раз, — Рина вставила кляп Алире в рот. Та согласно кивнула.

Дейнон размахнулся и воткнул иглу в шею сестры. Поршень двинулся и забрал немного крови. Алира стиснула зубы и зарычала. Её когти вцепились в меховое покрывало. Затем она потеряла сознание. Дейнон аккуратно положил её на кровать рядом с Роном.

— Чёрт! Как ей зубы-то разжать? — Дейнон пытался вытащить кляп изо рта Алиры. Безрезультатно.

— Оставь! Она сейчас очнётся.

Алира застонала и вытащила кляп.

— Ой, моя головушка. Как будто увесистая глыба прилетела в затылок.

— Встать можешь? — спросила Рина.

— Пожалуй! Нужно закончить, что начали. Давай ключ.

Дейнон перевернул Ронина и положил его лицом вниз.

— Ден, придержи его. Так мне будет удобней.

— Не промахнись, милая, осторожней! — взмолилась Рина.

Алира запустила иглу ключа в шею Рона между двумя позвонками. Он вздрогнул, но не издал ни звука.

— Остаётся только ждать. Я приготовлю сдерживающий отвар и что-нибудь поесть. Рина, почисть и заштопай одежду Ронина. Чего смотришь? Ладно, завтра присмотрю для него что-нибудь новенькое у Нани. Его одежда похожа на решето. А ты, милый братец, можешь сваливать. Я не собираюсь ещё и тебя кормить.

— Ты просто милашка! Хоть бы спасибо сказала.

— Спасибо!

Дейнон оделся и молча, вышел из избы.

Между тем, Алира уже суетилась, готовя отвар. Справа от горящего очага штора отгораживала часть пространства. Там в сундуке хранились её «богатства». Маленькие флакончики и баночки со снадобьями. Их было так много! Каждая склянка была помечена символом, но Алира не смотрела на них. Она выбирала необходимое по цвету, иногда — запаху. Повсюду на стенах висели пучки сушёных трав. Алира носилась от стены к стене. Брала веточки трав, растирала их, ссыпала полученный порошок в котелок, заливала снадобьем, снова что-то тёрла. Наконец, знахарка добавила к смеси немного воды из огромной пузатой бочки, которая стояла в самом углу за шторой, и подвесила котёл над огнём в очаге.

Над бочкой с водой висла полка. Там тоже ютились разноцветные склянки. То были ароматные масла: сандаловое, миндальное, розовое, кедровое, эбеновое. Сода, пряности, известь, измельчённый корень мандрагоры — всему находилось место и применение.

Рядом с бочкой на лавке мостился ящик. Он был полон переложенными сукном кусочками мыла разных цветов, размеров и формы.

Всё это время Рина сидела у кровати Ронина. То гладила его руку, прижимала её к своей щеке, то целовала его в лоб, шептала что-то на ухо.

— Хватит его облизывать! Иди лучше помоги мне.

Рина послушно поплелась к столу напротив кровати.

— Вот тебе плошка, а вот тебе ложка! Мешай! Да муки не забудь подбрасывать! — командовала Алира.

— Ой, Аленький, я не умею, — скорчила гримасу Рина.

— Ой, Аленький…, — передразнила Алира.

— Как трескать, так мы первые! Вон «булки» наела! Уже и в брюки не входишь.

— А Алексу нравится!

— Не сомневаюсь, — Алира показала Рине язык.

— Сейчас варево остужу и…

Алира не успела договорить. Ронин вскрикнул и сел на кровати. Глаза его были открыты. Он уставился в стену, протянул вперёд руку, пытаясь что-то поймать.

— Перелей в стакан и поставь в холодную воду. Только не шуми! Напугаем его, будет худо! — шёпотом велела Алира.

Алира на цыпочках подошла к Ронину и заглянула ему в глаза. Они были черны как ночь. В этот момент звякнула глиняная посуда. «Вот курица неуклюжая», — только и успела подумать Алира.

Ронин перевёл взгляд на девушку. Она замерла в ужасе. Так они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Алира подняла правую руку и потянулась к его лицу. Позади что-то звякнуло, Алира зажмурилась… Ронин схватил её за руку и потащил к себе. Она завизжала и треснула его по лбу. Второй рукой он ухватил её за шею и повалил на пол. Прижав к полу, Рон начал её душить. Алира силилась убрать его руку с шеи, лягалась и царапалась. Вдруг, перестав дрыгаться, она выпустила когти на левой руке и засадила их Рону вбок. Тот заорал и отпустил её. Алира соскочила, схватила чашу со стола и треснула его по голове.

— Давай сюда зелье! Давай зелье, малахольная!

— У тебя пальцы сломаны, милая!

— Знаю! Вливай в него, пока он не очухался! — Алира тяжело дышала. Она уселась на кровать и начала вправлять пальцы. — Пусть полежит на полу немного. Чёрт! Мизинец криво сросся, — Алира продемонстрировала Рине палец. — Опять ломать придётся.

С этими словами Алира ушла за штору, плотнее задёрнула её за собой, чтобы Рина не видела её. Взяв из сундука металлические щипцы, она зажала палец в месте искривления и посильнее дёрнула. Кость хрустнула. Алиру затрясло от боли. Она закрыла глаза. Трясущейся здоровой рукой поправила кости, палец быстро сросся вновь.

— Уф! Как хорошо жить без боли! Итак, накрой тесто Рина. Подбросим дров в очаг, сварим мясо. Должна же ты чем-то накормить своего детину — переростка. И я отправлюсь к Нани. Хорошо?

— А если я не справлюсь?

— Помнишь, о чём я тебе говорила? Дать зелье можно ещё три раза. А потом, надеюсь, он сам справится. В крайнем случае, зажжёшь свечу, и я вернусь.

Свеча была из чёрного воска. По всей длине её украшали рунические символы Древних.

Алира зевнула и поплелась к входной двери.

— Мне бы выспаться, как следует.

На пути к цели она бесцеремонно перешагнула Рона, лежащего на полу. Справа от входной двери располагалась поленница. Взяв несколько поленьев, Алира направилась обратно и опять перешагнула Ронина. Закинув поленья в очаг, она снова развернулась и перешагнула Рона в третий раз.

— Так нельзя! Он же не бревно бездушное. И, кроме того, на полу холодно! — почти закричала Рина. — Аленький, давай перетащим его на кровать, — уже тоном пониже попросила она.

— Хорошо, только подожди немного.

Алира явно устала. Она двигалась медленней. Её глаза потускнели. Девушка вышла на улицу, порыв ветра ударил ей в лицо. Она любила ветер, но не такой холодный. Холод пугал её. У входа в сторожку стояла кадка. В ней грудились тушки кроликов, перепелов, которые были добыты Алирой. Надо сказать, что охотницей она была отличной. Алира взяла одну из тушек и вернулась в дом.

Волоковое окно было открыто. Через него в избушку сочилась морозная свежесть. В помещении было тепло и уютно. Наступила глубокая ночь.

Мясо варилось в котле. Ронин мирно спал на кровати, прикрытый меховым покрывалом, после второй порции сдерживающего зелья. Алира, забравшись в кресло с ногами и закутавшись в шубу, дремала. Не спалось только Рине. Она то и дело проверяла дыхание Рона.

Снаружи ярко светила луна. Избушка стояла посреди леса. Кругом в свете луны можно было разглядеть высоченные ели, могучие кедры, дубы и великие сосны. Только Чёрных деревьев здесь не было. Чернодрево произрастало западнее близ города Сай. Вокруг Белого храма рощ Эбенового дерева было особенно много. До сих пор для людей оставалось тайной происхождение этого чудотворного дерева. Многие полагали, что Древние принесли его семена из другого мира.

На востоке над верхушками деревьев возвышалась Великая гора. Место промысла сайанами драгоценных камней и золота, а так же место поклонения великому богу земли — Радегасту.

Вокруг сторожки высились сугробы. Такое количество снега было непривычным в здешних местах даже для глубокой осени. Это Рина постаралась. Стащив сюда снег со всего леса вокруг Великой горы, она надёжно укрыла избушку, обеспечив покой от людского любопытства. Рина искусно владела магией воды, снега и льда.

С первыми лучами солнца Алира покинула сторожку, как и обещала. Она отправилась в деревеньку Мираб, что стояла у реки Танаис. Там и проживал милая Нани, горячо любимая Алирой. Нани держала харчевню под названием — «Чучка». Чудная старушка помогала Алире сбывать снадобья, отвары, мази, мыло, косметику, парфюмерию, что имело не малый спрос. В обмен знахарка получала одежду, продукты, пряности, золото, камни — всё, что душа хотела. По словам Алиры, Нани могла достать для неё что угодно, даже «чёрта лысого».

С первыми лучами солнца, как только Алира ушла, Рон очнулся…

Глава третья. Ронин Сайан

Аури сидела у открытого окна своей спальни. Из окна веяло прохладой и ароматом весеннего разнотравья. Окна спальни выходили на крепостную башню Шамоли. Как и все стены и башни древнего Сайа она была сделана из брёвен Чёрного древа. Шамоли была ниже других и её верхушку не украшали железные зубцы. Она была сплошь усеяна цветами и травами. Эдельвейсы, лаванда, фиалки радовали глаз. Наступало лето и примула, лилии, рододендроны поднимали свои цветоносы. Приходила осень, и зацветали незабудки, аквилегия, водосборник. Так было с тех пор как он спас её и так будет, пока она рядом с ним. Так повелел Властитель древнего Сайа, чтобы радовать свою королеву.

— Владыка вернулся, вернулся Великий Сайан! — закричал кто-то.

В дверь комнаты постучали. Аури очнулась от своих мыслей. На пороге стоял Арих, поверенный Коба Сайана и его правая рука. Он исполнял роль наместника Сайа в отсутствии своего Властителя.

— Королева, Владыка вернулся.

Аури улыбнулась ему, но он не ответил ей тем же, как это было обычно.

— Арих, что-то случилось? Что-то с Кобом? — забеспокоилась королева.

— Всё хорошо, королева, всё хорошо. Вам лучше пройти со мной.

Королева поспешила следом за Арихом. Они подошли к центральному чертогу. Ни толпы зевак, ни громких окриков во славу короля, даже привычных парадных лент, украшающих строения — ничего вокруг. В покоях короля было пустынно. Коб стоял на коленях у алтаря Создателю и тихо молился. Аури подошла ближе.

— Что случилось, милый, что?

— Началось, Аури, началось!

— Что началось?

— Мы больше не вольны в своих поступках! Врата открыты вновь. Тьма проникла в этот мир.

— Почему врата нельзя закрыть совсем или разрушить?

— Лоран пытается, но силу тьмы нельзя превозмочь. Он велел нам готовиться. Он дал нам сроку четырнадцать лет. Потом они покинут нас. Древние уйдут.

В прошлый раз, когда врата открывались, а было это всего лишь восемь лет назад, сквозь них проникла Великая хворь. Много Древних и сайан полегло, и не только их. Народы четырёх морей — сайаны, урарту, дорийцы и Древние, объединились под предводительством Уруса. Именно урарту приручили калтакесов. Великая армия четырёх народов шла по пути распространения Великой хвори, неся праведный огонь. И нашла её источник. То был тёмный маг и пожиратель душ — Крэйгон. Он засел в городе Радегаст, родном городе Аури. Ей тогда было десять лет. Древний город был выжжен до тлена вместе с людьми и тёмным магом. Другого способа обуздать хворь не было. Пожиратель душ сгинул, а вместе с ним и всё зло, что он породил. Коб нашёл Аури под развалинами храма Юлдуз, её и других жриц Бога земли. Владыка Сайа взял Аури с собой. Она тоже перенесла хворь, но её раны от язв затянулись, оставив некрасивые шрамы по всему телу. Только лицо было не тронуто. Через пять лет она расцвела, и владыка взял её в жёны.

— Мне нужно, чтобы ты верила мне. Я всегда буду любить только тебя, слышишь!

— Да, мой король!

— Мне нужна твоя помощь и поддержка!

— Конечно, я всё сделаю, всё, что скажешь!

— Принеси его, — обратился Коб к Ариху.

Через пару минут Арих вернулся. На руках у него мирно посапывал малыш.

— Это мой сын, Ронин. Ему два года, — еле выдавил Коб. — Прости меня, если сможешь, Аури! Его мне даровал Создатель. Ронин — избранный. Сейчас я не могу рассказать тебе всего. Лишь прошу, прими его, как родное дитя!

— Что?

У Аури не нашлось больше слов. Она закрылась в своих покоях и прорыдала всю ночь. К утру на неё будто снизошло. Коб спас её, она обязана ему. Аури была счастлива с ним. Он сделал её счастливой. И что она могла дать ему взамен. Ничего! Она не могла дать самого дорогого — наследника. Это было её проклятием, результатом перенесённой болезни. Она, во что бы то ни стало, попытается полюбить дитя. «Ронин, Ронин, значит Ронин…».

Полюбить его оказалось делом не хитрым. Румяные щёчки, пухлые губки, глазки как смородинки, пушистые ресницы — он так умилял и радовал Аури. Рони только начал разговаривать. Переставлял буквы в словах, коверкал их или просто придумывал новые, доселе никому не известные. Аури начала брать его на руки. Он ласкался к ней. Гуляла с ним, пела незатейливые песенки, кормила его, купала, учила рисовать… И он, наконец, назвал её мамой. Она радовалась как сумасшедшая. Аури больше не мучила Коба расспросами о том, кто настоящая мать Рона, ей стало всё равно.

Рон казался матери исключительным, особенным, самым лучшим. Чтобы он не сделал нового, чтоб не учудил, Аури скрупулёзно записывала.

— Посмотри, посмотри, как он плавает! — говорила она Кобу, стоя у купели сына.

Рон погрузился с головой в воду, не закрывая глаз, и поплыл под водой. Перевернувшись на спину, он посмотрел на неё и выпустил ртом несколько пузырьков.

— Я не учила его этому, он сам поплыл! — восклицала Аури. — Он так долго сидит под водой! Ведь никто так не может, правда?

— Быть может, это его особенность, — просто ответил Коб.

Ронин взрослел. Он стал проводить больше времени с отцом, чем с Аури. В пять лет отец впервые посадил Ронина на коня. К шести годам малыш отлично держался в седле и хорошо стрелял из лука. С семи лет Ронина начали учить письму, счёту, языкам (дорийскому, стефалийскому), истории Древних и Властителей четырёх морей. Он узнал о напастях и военных походах минувших дней. Особенно Рон любил слушать легенды и мифы Древних о Богах, Белом храме, мифических существах — великанах, суккубах, русалках, пожирателях душ.

В восемь лет Коб подарил Рону меч. Короткий с широким лезвием, рукоятью, обмотанной кожаным ремнём — меч больше походил на тесак. Рон чувствовал себя истинным Сайаном, великим войном, и очень дорожил подарком отца.

— Покажи подарок, — просила Аури. — Дай взглянуть.

Рон посмотрел исподлобья и протянул ей меч, но в руки не отдал. Аури силилась не рассмеяться — такой важный, серьёзный, удручённый заботами муж.

Аури всё реже видела сына, всё реже говорила с ним. Нет, ей не запрещали его видеть! Просто, всё его время отнимали занятия, охота, походы с отцом в земли Древних. Но в те редкие часы и минуты, что он заглядывал в её покои, не было предела материнскому счастью. Только ей он доверял свои мысли, секреты, ночные страхи.

— Почему ты не играешь с мальчишками? — однажды спросила Аури.

— Они дразнят меня.

— Дразнят?

— Подкидыш, найдёныш, приблуда.

— Ты говорил отцу? — Аури была в бешенстве.

— Нет… Не надо. Я сам разберусь.

«Сам разберусь… Тебе только одиннадцать. Сам разберусь…» — подумала Аури.

Но всё же, она не стала посвящать в это Коба.

— Королева, Аури, скорее идёмте! Рон…, — в комнату вбежала Офи, прислужница Аури.

— Что с ним!

Они неслись по узким коридорам чертога в трапезную. Там, у огромного обеденного стола стояла кухарка, Роза, жена ловца Сула. И Роза и Сул служили при дворе Коба Сайана. Одной рукой Роза держала за шкирку Ронина, а другой своего сына, Атея, известного среди местных ребятишек, как забияка и драчун. С обоих мальчиков ручьями текла вода.

— Что случилось? — спросила королева.

— Ваше Королевское Высочество! Я стирала бельё у реки, — Роза тяжело дышала, то и дело запиналась. — А этот.., — она потрясла Ронина за плечи. — Разодрался с этим.., — и она поддала затрещину Атею. — А потом Рон затащил Атея в воду и они, … он… пытался утопить его.

— Рон, Ронин! — строго обратилась королева. — Ты топил его?

— Нет, я только хотел, чтобы Атей обещал больше не дразнить меня.

— Дразнил, дразнил, я слышала! Маленький паршивец! — прошипела Роза.

— И он обещал?

— Обещал.

Аури гордилась сыном — он сам наказал обидчика, не пользуясь своим положением и родством с королём. Кроме того, Рон никогда не припомнил ту обиду. Напротив, он проникся к Атею, а Атей к нему.

С тех пор два мальчика были как братья. Вместе вкушали пищу, шалили, вместе получали нагоняи, охотились. Атей научил Рона ставить силки, а Рон Атея стрелять из лука и управляться с мечом. Вдвоём они уходили в лес Вахши близ реки Оар, что разграничивала земли Древних и сайан. Их не было два, а иногда три дня.

Аури волновалась.

— Они вдвоём уходят так далеко, Коб! Это опасно! Пусть возьмут с собой ещё кого-нибудь.

— Ему четырнадцать.

— Всего лишь четырнадцать.

— Они не переходят реку, они в безопасности.

— Даже если земли обходят дозором, даже если там нет злежных, там есть дикие звери и ещё чёрт знает какие твари. Не зря же этот лес называется диким.

— Да, ты права, милая. Я скажу ему.

Спорить с Аури было бесполезно.

Теперь их было семеро: Ронин, Атей, Хор, Тирас, Пилат, Китар и Борисфен или просто Борис. Все одного возраста, одинакового роста и сложения. Мальчики вели промысел дичи, пушнины, пасли скот, выполняли разные поручения, вроде доставки донесений между отрядами, несущими дозор на реке Оар. Во время весеннего половодья юноши перевозили крестьянские семьи в безопасные земли, спасали скот. Они сильно сдружились и в шутку называли себя «эгизак».

Рон стал истинным наследником Сайа. Он перестал быть милым малышом, и больше не был ласков с матерью как прежде. И её одолевал тоска. Старые страхи, прежние муки пронзали сердце Аури! Не она дала Кобу наследника! Ей чудилось, будто все вокруг шепчутся, сплетничают о том, что Рон не её сын. Королева всё реже покидала свои покои, всё реже улыбалась, почти не разговаривала с мужем. Коб понимал её и боялся за неё.

В покоях Аури было прохладно, как всегда. Она прикрывала окна только зимой. Веяло ароматом молодой скошенной травы и весенней дождевой свежестью. Она сидела перед туалетным столиком у кровати, расчёсывала свои чудные волнистые волосы цвета меди. Коб коснулся её плеча.

— Ты страдаешь, я вижу. А если я скажу, что могу прекратить твои страдания, прямо сегодня, прямо сейчас.

— Я не поверю. Это мучает меня. Мне тридцать лет. И пятнадцать лет из них я знаю, что больна и не могу иметь детей.

— Я не шучу, Аури! Посмотри на меня! Я обратился к Лорану. Он отозвался. Это будет его последним даром — твоё исцеление.

Аури не верила. В дверь постучали. Вошёл Арих, а за ним двое жрецов Древних в белых мантиях. Королева видела раньше таких. Оба высокие, лысоголовые. На лбу у каждого красовался символ древних — руна. У одного, кажется, «Берегиня», у другого — «Есть». Аури немного знала о рунах, только название нескольких, которые красовались на стенах храма Радегасту. Жрецы вели под руки третьего. Он был гораздо ниже ростом, лицо прикрыто плащаницей. Аури посмотрела на руки пришельца. Ручки маленькие, словно детские, пальчики хрупкие, каждый обёрнут тканью. «Это девочка! Точно, девочка!» — подумала королева. Следом вошёл Ронин. В руках он нёс ларь из Чёрного древа, украшенный витиеватой резьбой. Ещё двое прислужников внесли ширму. Они отгородили часть пространства, включающего гардероб и стол для вышивки. Рон поставил ларь на стол и отошёл к входной двери. Один из жрецов направился к Кобу и что-то шепнул ему, потом зашёл за ширму.

— Кого ты хочешь, Аури?

— Что?

— Мальчика или девочку?

Аури судорожно соображала, чего от неё хотят. Она просто растерялась.

— Девочку! Да, дочку! Сын у меня уже есть, — она посмотрела на Рона и улыбнулась.

Второй жрец, державший под руку девочку, направился за перегородку. Он потянул дитя за руку. Девочка, пошатываясь, послушно поплелась. Она зацепилась ногой за край половицы и присела на колено.

— Ой! — хихикнула она и опёрлась ладошками о пол.

Рон поспешил помочь ей подняться. Она опёрлась одной рукой о его руку, а второй обхватила шею. Девочка просто повисла на Роне. Было видно, как она водит головкой и будто вдыхает воздух вокруг него. Странное дело! Она его обнюхивала!

— Не надо, оставь! — произнёс один из жрецов и оттащил девчонку.

Рон не понял, кому это было сказано, ему или девочке, но, на всякий случай, отошёл в сторону. Жрец затащил девочку за ширму.

— Прошу покинуть сие помещение, — скомандовал он и первым вышел из комнаты.

В комнате остались Коб, Аури, один из жрецов и девочка. За ширмой слышалось шуршание материи и бряцание стекла.

— Всё готово! — голос такой нежный, совсем детский.

— Меня зовут Унум, моя королева! Я жрец Белого храма и покровитель любви и жизни, силы, оплодотворяющей пустоту. Выпейте это. Вы заснёте, но сон Ваш будет не долог.

— Она совсем юная, совсем ребёнок. Кто она?

— Дочь мольфара, моя королева.

— Можно взглянуть на неё?

— Не думаю, она весьма необычна, Ваше Величество.

Коба тоже попросили удалиться. Таинство ритуала должно было быть сохранено, так ему объяснили. Аури заснула. А когда очнулась, в комнате остался только Коб. Он гладил её волосы и смотрел на неё с такой любовью.

— Аури, посмотри на свои руки.

Удивительно! Кожа рук стала чистой и ровной. От прежней рубцовой ткани не осталось и следа. Королева поспешила к зеркалу. Она расстегнула ворот платья, обычно наглухо застёгнутый — ни единого шрама.

— Как ты чувствуешь себя? — муж подошёл ближе и обнял её.

— Хорошо. Я должна поблагодарить их. Они уже отбыли?

— Нет. Они заняли чертог Жануб по моему распоряжению. Я велел их не беспокоить.

Наступила ночь. Аури безмятежно спала. Она была счастлива. Ей снилась маленькая рыжеволосая девчушка. Озорные зелёные глазки. Румяная и такая живая.

— Руша! Рушания! — окликнула её королева и проснулась.

В дверь настойчиво колотились. Коб соскочил с постели, скоро натянул брюки.

— Ваше Королевское Величество, Ваше величество! — послышалось за дверью.

В дверном проёме показалась голова Ариха.

— У нас …небольшое происшествие.

Коб подошёл к двери. Аури старалась что-нибудь услышать.

— Унум… открыть… её нет.., — шёпотом тараторил Арих.

— Лоран предупреждал. Сейчас приду.

— Что случилось? — спросила Аури мужа.

— Девочка, дочь Лорана, она сбежала.

— Сбежала! Почему?

— Она необычная девочка. Не такая, как все. Это сложно объяснить.

— Вы будете искать её?

— Не знаю…

Она тихонько ступала босыми ногами по деревянным ступеням чертога. Её синие глаза мерцали во тьме. Факелы были затушены, свечи тоже. Через окно смотровой башни чернела мгла — ночь была безлунна. Она взобралась к окну, втыкая острые коготки в деревянную стену, перегнулась и посмотрела вниз. Снаружи под окном то там, то здесь мелькали огни факелов. Девушка знала, её ищут. Выбравшись наружу, беглянка повисла на стене, уцепившись когтями. Ветер раздувал полы её платья. Она подставила ветру лицо. Как редко ей удавалось побыть одной!

Она никогда не бывала за рекой Оар и никогда не видела людей так близко. Ей было любопытно. Послышались шаги, кто-то шёл по лестнице. Оконный проём осветился. Девушка отстранилась от окна подальше и спряталась за стену.

— Никого! — услышала она.

Повиснув на левой руке, она посмотрела назад. Чуть поодаль девушка увидела ещё один чертог не такой большой и без массивной башни. В окне второго этажа горел свет. Она опустила руку и полетела.

Рону не спалось. Он хотел, как обычно, прогуляться перед сном. Каждый вечер юноша ходил к Чернодреву у южной стены и что-нибудь выцарапывал на нём. Особенно он любил наносить на древо символы Древних, увиденные им в пещерах Воющей сколы. Отец запрещал ходить в эти пещеры. Считалось, что там живут злые духи. Именно они, якобы, издавали эти страшные рычаще — клокочущие, иногда стонущие звуки. Но Ронин знал, гора «воет» потому, что испещрена пещерами и ходами и ветер, разгоняясь, издаёт этот звук, словно в каминной или печной трубе. Но сегодня ему сказали, чтобы он шёл к себе и не покидал покоев. Даже ужин сегодня ему подали в комнату. Рон поставил блюдо с печеньем и стакан молока на подоконник. Сел на кровать и начал рисовать на листе пергамента символы, увиденные сегодня. Уже стемнело, на улице пошёл дождь. Ронин подошёл к окну, взял блюдо и кружку и направился к постели.

«Странно!» — подумал он. — «Мне казалось, что печенья было больше и молоко…».

Позади что-то шлёпнуло. Рон замер. Краем глаза он посмотрел на пол. Сзади кто-то стоял. Рон выпустил из рук блюдо и молоко, резко повернулся, чтобы ухватить стоящего, но схватил только воздух. Кто-то толкнул его в спину. Рон пошатнулся, но устоял. Повернувшись, он увидел её. Она сидела на его постели.

— Здравствуй! Ты ведь Рон, верно?

— Э…э…э…, — её синие светящиеся глаза загнали его в ступор.

— Э…э…э…, — передразнила она. — Ты, что немой?

Девушка взяла печенье и хотела укусить его.

— Не вежливо вот так входить без стука и брать чужое не спросив разрешения! — одёрнул он её.

Она положила печенье обратно и пошлёпала к входной двери. Ноги её были босы.

— Тук, тук! Можно войти!

— Входи, — вдруг подобрел Рон. Ему стало стыдно — он отчитывает её, а с неё градом льётся вода — она вымокла под дождём.

Довольная она попрыгала к постели.

— Я возьму? — она снова взялась за печенье.

— Бери. А как зовут тебя? — Рон уставился на её мокрые волосы.

— Спасибо! Алира Дор. Дочь мольфара, Создателя всего сущего. Я пришла вместе с Древними. Я вроде как тоже Древняя. Звучит странно, как будто мне лет триста, — Алира посмотрела, куда был направлен взгляд Рона. И да, это рога, — протараторила она. — И спасибо, что помог подняться там, в покоях королевы.

— Так это ты… Королева — моя матушка.

— Я знаю.

— А сколько тебе лет? — Рон потянул руку к её голове. Он хотел потрогать рога.

— Эй, не вежливо трогать чужое, не спросив разрешения! — и Алира отдёрнула его руку. — Четырнадцать.

— А можно потрогать?

— Нет!

— А почему? — вдруг спросил он.

Алира задумалась.

— Просто нельзя! — другой ответ показался ей сложным для восприятия Рона.

...