Мефистофель покачал головой.
– Вы довольно сообразительны, не так ли?
– Разумеется, – согласился Томас. – Это было оскорбление? О чем вы скажете дальше? О золотистых крапинках в моих глазах? О моем четко очерченном подбородке?
– О вашем непомерном самомнении?
По лицу Томаса медленно растеклась ехидная улыбка.
– Это не единственное выдающееся достоинство, которым я могу похвастаться.
– Не будем об этом. Вы утверждаете, что если бы это был роман, вы были бы в нем героем?
– Не будьте смешным, – возразил Томас с действительно оскорбленным видом. – Я мрачен и загадочен. И, повинуясь прихоти, могу как расцеловать вас, так и убить. Для вас это звучит героически? Среди героев не так много выдающихся умов с приятной внешностью. Тем не менее я поставил свои темные таланты на службу добру.
– А, теперь я понял. – Мефистофель скривил губы. – Вы душевнобольной.
– Я бы предпочел «непредсказуемый». Это лучше звучит.
