Я подумал, вздохнул: трудно спорить с голой женщиной, но когда говоришь с красивой, спорить еще труднее – все время чувствуешь себя виноватым и не знаешь почему. Наверное, мы все перед женщинами виноваты, но признаем это только перед красивыми, потому они все так изощряются в косметике.
– А что она? Женщины – дуры, а Нинель настолько красивая, что вообще не заметит разницы. В этом женщины умнее нас, смотрят на положение и титул мужа, а не как мы: чтоб сиськи побольше да губы потолще.
Хотя Лилит не имела души, это не мешало их… союзу. Да и когда мужчине мешало отсутствие души у женщины? Но однажды Господь объявил, что отныне человек будет властелином всего сущего, хозяином вселенной и всего, что в ней есть… и часть ангелов, как ты помнишь, были весьма даже недовольна.
– Помню, – сказал я и уточнил: – По старым книгам.
– Вот-вот, – проговорил он мирно, – но только Лилит сразу резко и решительно отказалась поклониться Адаму и признать его господином. Якобы она сказала, что они оба из одной и той же глины, потому равны и подчиняться Адаму не будет, хотя ряд богословов утверждают, что она была сотворена Господом из огненной материи… но это неважно. Важнее то, что из-за ее постоянного спора с Адамом за первенство Господь создал для Адама жену плоть от плоти его, кровь от крови, тихую и послушную. Дети, рожденные Лилит от Адама, остались бессмертными, однако, не имея души, постепенно превращались в чудовищ.
Я спросил хмуро:
– И только со временем их перестали считать людьми и нарекли демонами?
Он ответил невесело:
– Их расплодилось столько, что у них теперь свой мир, скрытый от потомков Евы.
– Отец Дитрих, – спросил я, – но у Адама же была душа? Почему у них…
– У них тоже, – ответил он, – у некоторых… Но души даже у людей, бывает, гаснут, а уж у демонов неистовая звериная натура Лилит подавляет все человеческое… Первое потомство Адама и Лилит почти ничем не отличалось от людей, ты наверняка слышал о стоккимах, нефилимах, рефанах, но когда пошли плодиться в своем кругу, они все больше уходили от первых, а огненная природа Лилит все больше брала верх. Сейчас это… просто демоны.
Я зябко повел плечами, вспомнив демонов, что помогли мне одолеть могучего мага на Юге.
– Демоны бессмертны, – сказал я, – но не креативны. И с каждым тысячелетием… а теперь все быстрее, попадают в зависимость от людей, магов, что ухитряются отыскивать их слабые места. Это опасно, отец Дитрих!
– Знаю, – сказал он. – Церковь постоянно укрепляет защиту против демонов.
Я сказал с неловкостью:
– Вообще-то надо не против демонов…
– Ну разве что так. Только держи их подальше от простого народа. Хотя те от троллей мало чем отличаются сами, но как раз они всегда полны ненависти ко всем, кто не такой, как они.
Я поморщился: не люблю, когда меня называют добрым, я все еще не вышел из дурацкого возраста, когда играют за темных, а самые тупые из нас мечтают быть похожими на бандитов. А я хоть гений и красавец, но дурь из меня иногда вылезает сама по себе и каркает во все воронье горло, за что потом бывает стыдно… через несколько лет, если вспомню.
Лучше признавайся, – сказал я с угрозой, – а то у меня фантазия знаешь какая? Такого напридумываю, мало не покажется.
ветников. Я даже и не заметил, как это случилось. Сперва только потому, что не с кем словом перемолвиться, а потом увидел, что мозги у вас работают так же хорошо, как и руки.
Он ответил с
Поделиться радостью – будут две радости, поделиться неприятностями – уменьшатся наполовину.
отряда, высокий ладный рыцарь с жестоким высокомерным