Оглавление

Введение

Этот вопиющий случай произошёл 22 апреля 1965 года в одном небольшом городе на юге Англии. Была ясная погода, весь небесный потолок закрашен голубым, радостное солнце согревало жителей города. На башне, что стояла на центральной площади, часы пробили полдень. И в ту же секунду, как звон прекратился, раздалась сирена. Источником звука стал ювелирный магазин, что находился буквально на соседней улице. Через пару минут зазвучали и полицейские сирены. Но к приезду полисменов было поздно, ведь преступник уже умчался прочь. Он ехал через дворы и узкие улочки на белом велосипеде. Как и описывал его продавец, он был в синем ухоженном костюме, в туфлях цвета кофе со сливками, и с пышными усами. Да, грабитель не скрыл своего лица, даже больше: перед тем, как сесть на своего «коня», он представился:

«Меня зовут Сэм Уилльямс, приятно было познакомиться».

Заяц сбежал

Первым приехавшим, если не считать всяких зевак, был инспектор Герберт Стивенсон. Он был низок и пузоват, внешне напоминал конус, с лысиной и жидкими усиками, которые при этом пытался упорно отращивать. Когда ювелир, низенький старичок в толстых очках, описывал грабителя, он вскользь упомянул, что у того «были действительно пышные усы, полная противоположность вашим». Инспектор сгримасил недовольное выражение и отвернулся от потерпевшего, словно ему это наскучило.

— Henri! — Окликнул он на французский манер своего ассистента Генри Миллера. — Хватит там ковыряться в носу, нужно найти преступника!

— Да-да, господин инспектор. Я просто посчитал важным изучить само место преступления, судя по найденной банановой кожуре, грабитель действительно был вооружен этим фруктом, потерпевший не врёт.

Стивенсон закатил глаза, потом их потёр, снова сделал оборот глазными яблоками и на выдохе произнёс:

— Да плевать на ювелира и его показания! У него феноменальным образом сохранившийся разум первобытного человека. Находка для учёных! И если ты, mon ami[1], не хочешь стать таким же остолопом, заставляй работать свои маленькие серые клеточки — les petites cellules grises. Ну, хорошенько подумай и скажи, что мы будем делать дальше?

— Ну, раз нам известна его личность, и раз он уехал на велосипеде, я полагаю, что он скрывается в городе и найти его будет не трудно. — Инспектор в это время всё так же недовольно потирал лицо. — А ещё мы знаем его имя и можем найти о нём информацию в архивах.

— Вот! Совсем другое дело, вот поэтому ты, Henri, мой ассистент. Ты прав, раз он атлетического телосложения, значит он должен был служить в армии. Надо теперь связаться с теми бабульками из местного военного архива. Чтобы к вечеру его личное дело было у меня на столе, понял?

— Да, хорошо. Но с чего вы взяли, что он не может быть уклонистом?

— Потому что армия это святое, mon ami, и её должен пройти каждый мужчина. Она изменит тебя навсегда, воспитает и научит думать.

— Не воспринимайте за наглость мой вопрос, но вы сами служили?

Вопрос удивил Стивенсона.

— Конечно! Пол года в тридцать шестом. Потом я получил травму ноги, как видишь, до сих пор хромаю. Но даже этих шести месяцев мне оказалось достаточно. Всё, я на обед, жду в девять у себя в кабинете, с делом этого Samuel Williams, — снова произнёс он с французским акцентом, ударив на последний слог.

 «мой друг» (фр. яз.)