не умел читать, он ничего не умел, он и говорил-то только тогда, когда надо было спросить что-нибудь‚ а так как он был робок, то и то, что ему было надо, не всегда спрашивал; тем хуже было для него, потому что его забывали.
2 Ұнайды
Он полюбил зайцев и не хотел истреблять их для своей пищи. Он видел со своего дерева, как они играли на богородской травке, ложились на бок, как усталые собаки, и при шуме падающего сухого листика с испугом вскакивали, с смешною грацией останавливались и прислушивались. В жаркие летние дни, когда он бродил по лесу и ему хотелось отдохнуть, он влезал на первое попавшееся дерево и устраивался на нем; вяхири убаюкивали его своим монотонным щебетаньем, но с наслаждением спал Эмми только в своем дубе.
1 Ұнайды
Бывали такие вечера, когда прозрачные, без листьев, деревья рисовались черными кружевами на красном фоне неба, озаренного лучами заходящего солнца, или на перламутровом фоне облаков, освещенных луною. Летом в листве раздавались чудные концерты птиц и разные другие звуки.
1 Ұнайды
Он видел и слышал в нем такие вещи, которые другие не слыхали и не видели. В длинные зимние ночи он особенно любил смотреть на сосны, хлопья снега, покрывавшие их черные ветви, имели мягкие, белые очертания; при легком ветерке ветви тихо качались, будто таинственно разговаривали между собой. Чаще всего они были так неподвижны, как будто спали, и Эмми смотрел тогда на них с уважением и страхом. Он боялся произнести слово, чтобы не разбудить этих прекрасных фей ночи и тишины, созданных его воображением. В полумраке тех ночей, когда на небе не было луны, но звезды блестели, как бриллианты, ему казалось, что он видит формы каких-то фантастических существ, складки их одежд и развевающиеся серебристые волосы. С наступлением оттепели эти фантастические картины стали изменяться, и Эмми слышал, как снег с легким шумом валился с ветвей и, касаясь земли, таял, точно куда-то улетал.
1 Ұнайды
Луна, вышедшая поздно с вечера, еще сияла на небе, птицы еще не просыпались, сова не возвращалась из своего ночного путешествия.
Тишина приятна, но в лесу редко бывает совершенно тихо, так как в нем вечно слышен шелест, скрип, падение листьев и разные другое звуки. Эмми наслаждался этою тишиною и как бы черпал в ней новые силы после оглушительной суматохи на ярмарках. Он припомнил звуки шарманки комедиантов, спор покупателей с продавцами, визг рысей и рев волынок, крики испуганных животных, хриплые песни гуляк, — одним словом, все, что удивляло его, забавляло или приводило в ужас. Какая огромная разница между этим гамом и таинственными, внушающими благоговение, голосами леса! С рассвета поднялся легкий ветерок и слегка закачал верхушки деревьев. Вершина дуба как будто заговорила:
— Не горюй, будь спокоен и счастлив, маленький Эмми.
1 Ұнайды
Он раздумывал о нищих, населяющих Урсин-ле-Буа, которые считали себя богатыми, потому что в соломенных тюфяках были зашиты луидоры, они жили в смрадных лачугах и терпели позор и унижение, тогда как он прожил целый год один, не прибегая к нищенству, — среди роскошной листвы дуба, наслаждаясь запахом фиалок и других цветов, пением соловьев и малиновок, ни в чем не нуждаясь, не терпя ни от кого унижения, ни с кем не ссорясь, наслаждаясь здоровьем и не питая в сердце никакого дурного и ложного чувства.
1 Ұнайды
— Я тебе говорю правду. Тебе остается или возвратиться к своему хозяину и жить снова со свиньями, или искать пропитания со мною: выбирай любое. Тебе нельзя будет постоянно жить в лесу. Он продан и, вероятно, скоро срубят старые деревья. Твой дуб будет срублен, как и другие. Верь мне, мальчик, — нигде нельзя жить, не зарабатывая денег. Пойдем со мною, ты поможешь мне зарабатывать их много, а когда я умру, то оставлю тебе все деньги, которые у меня есть.
Эмми очень удивился, что дурочка так рассуждает, он взглянул на свой дуб, как бы спрашивая его совета, и стал прислушиваться.
— Оставь в покое этот старый чурбан, — сказала Катишь. — Будь умнее, пойдем со мной.