Кітаптан алынған дәйексөздер Другое имя (Септология I-II)автор Юн Фоссе
Бога вроде нет, но Он есть, Бог есть во всем, непохожий на существующее, Он как бы существующее, как бы сущее, думаю я, и хотя добро и зло, красота и уродство соперничают друг с другом, добро существует всегда, а зло только пытается существовать, думаю я, и размышления мои туманны, я понимаю так мало, и мысли мои никуда не ведут
3 Ұнайды
люди часто говорят одно, а в виду имеют совсем другое, иной раз прямо противоположное
1 Ұнайды
сколько будет семью семь – нужно было просто заучить наизусть, но у меня не получалось, я даже не мог представить себе семь, умноженное на семь, как картинку, картинки-то я вижу мигом, даже это оказалось невозможно, я до сих пор не знаю, сколько будет семью семь, и так и не понял, почему результат всегда получался неправильный, цифра хоть раз вроде как смещалась, и выходило чуть больше или чуть меньше, не мог я это усвоить, потому и рисовал, ведь рисунки у меня получались, я мог нарисовать кого угодно, либо только лицо, либо всю фигуру в движении, так или этак, и больше всего мне нравилось рисовать движение, что-нибудь или кого-нибудь в движении, вроде как в общих чертах, да, думаю я, понять трудно, я и сам не понимаю, не понимаю, почему мне это нравилось, не понимаю, почему или как у меня это получалось, я много думал об этом, но так ни до
справился, на всю жизнь, но в остальном, в остальном я ничегошеньки не понимал, ничегошеньки! не укладывалось это у меня в голове, бедняга Учитель старался изо всех сил, был само терпение, правда-правда, снова и снова пытался объяснить мне умножение, говорил, что если я не понимаю, то должен понять, все должны научиться умножать, говорил он, чтобы преуспеть в жизни, надо это уметь, говорил, что если два умножить на два, то получится четыре, говорил он, два плюс два – четыре, говорил он, а я говорил, что это мне понятно, а он говорил, что два плюс два равно четырем и дважды два равно четырем, ну а если семь умножить на семь, сколько получится? – спрашивал Учитель и объяснял, что можно к семи прибавить семь, потом прибавить еще семь и еще, всего семь раз, я так и делал, но сумма всегда получалась неправильная, всегда, а результат –
я рисовал потому, что цифры ничего мне не говорили, а рисунки у меня получались ловко, я, конечно, умел складывать, плюсовать, умел вычитать, с этим моя голова справлялась, если числа были не слишком большие и диковинные, но вот умножения и деления, процентов и прочего я совершенно не понимал, однако понимал разницу между большими и малыми числами, понимал, как их складывать и вычитать, с этим я
дело, в его словах, если он что-нибудь говорит, всегда кроется что-то на удивление разумное, он всегда видит то, чего я сам не замечал, и эти наши дурацкие мелкие стычки, словно чтобы найти о чем поговорить, мы постоянно спорим буквально из-за всего, из-за самых что ни на есть пустяков,
ни слова
Я доволен, что могу рыбачить, коротать дни за рыбалкой, говорит Аслейк
А я коротаю дни на свой лад, говорю я
Ну да, картины малюешь, говорит он
Да, верно, говорю я
Цельный день малюешь, говорит он
а я думаю, что все, что Аслейк сейчас говорит, он часто говорил раньше, повторял снова и снова, раз за разом, но ведь я и сам говорил одно и то же, снова и снова, раз за разом спрашивал Аслейка, поймал ли он нынче что-нибудь, и он раз за разом отвечал, что в сетях было пусто, или говорил, что едва поднял сети на борт, или что поймал всего ничего, говорил что-нибудь в таком роде, а когда я порой показываю ему готовую картину, он может сказать что-нибудь, а может и промолчать,
так что лучше не спрашивать, по крайней мере сейчас, не к месту это, думаю я, и мы всё стоим и не говорим
всё ведет к Богу, так что, в сущности, все религии суть одно, думаю я, и в этом смысле религия и искусство одинаковы, также и потому, что Библия и литургия – вымысел, как поэзия и картина, существуют литература, и театр, и живопись, и в них тоже есть своя правда, ведь и у искусства, разумеется, есть своя правда, думаю я, однако сейчас нельзя мне этак рассиживаться и погружаться
вообще-то пора мне угомониться, потому что я сам размышляю ровно глупец, думаю о чужой глупости, а в собственных моих мыслях нет никакой ясности, нет меж ними связи, ведь, конечно же, чтобы стать крещеным, не требуется крещения водой, можно креститься и в себе самом, духом, что живет в тебе, тем духом, который ты есть и которым обладаешь, тем духом, который ты получил, чтобы родиться человеком, думаю я, и превеликое большинство людей – и те, что жили прежде, и те, что живут сейчас, – крещены лишь в себе, а не водою в церкви, не священнослужителем, они крещены тем духом, что им дарован и живет в них, и, пожалуй, связью своей с другими людьми, связью, существующей во мнениях, в духе, присущем мнению, присущем речи, думаю я, и, по-моему, некоторые люди крещены, в детстве или уже взрослыми, и некоторые были очищены водою, освященной водою, думаю я, наверно, это само по себе прекрасно, но и только, и крещение отдельного человека, каждое отдельное крещение, по-моему, есть крещение всех, ибо люди, все люди связаны между собой, и живые, и мертвые, и еще не рожденные, и то, что делает один человек, в некотором смысле ничем не отличается от того, что делает другой, думаю я,