Атопический дерматит
Через пару месяцев, стоя у зеркала-трельяжа, старое зеркало советских времен, которое есть или точно было у каждого раньше, в синем платье, с орнаментом в крупные цветы, я замазывала пудрой красные ручьи-следы на лице. Было ощущение, что я плакала, и эти следы остались от слез, но я не плакала, а следы были, они появились буквально на днях, а сегодня предательски краснели и подводили меня и мой внешний вид.
У мамы сегодня день рождения, юбилей. Приедет много гостей, а я буду выступать и впервые играть на гитаре и петь для мамы песню. Ее любимую как мне кажется, потому что всегда слышала как на деревенских посиделках, совместных с соседями или с родственниками она часто эту песню, совместно с другими женщинами, запевала.
С лицом что-то не так, я не понимаю, откуда эти красные пятна-ручьи и что с ними, в принципе, делать…
Все это чем-то напоминало диатез, который преследовал меня в детстве и поэтому по приезде в Читу из деревни, я отправилась к врачам лечить свою аллергию. Диагноз не заставил себя ждать: атопический дерматит.
Началось лечение. Лазерная очистка крови, после 10-ти сеансов которой, высыпаний стало чуть меньше. Они не ушли, а распространились с лица еще на руки и ноги. Диета без красной еды, а также крема и эмульсии для атопиков. Травяные таблетки от бурят из дацана. Ничего не помогало. При всем при этом я чувствовала себя нормально в плане, что не загонялась по этому поводу, что я выгляжу как то «не так».
У меня был последний курс университета, я ходила на сессию, писала диплом и даже вопросы от однокурсников из серии: «Что с тобой?» — не смущали меня, я просто отвечала: «У меня аллергия — это незаразно». Смущало только то, что по ночам, сама того не замечая, я расчесывала плямбы (пятна от аллергии) до крови, а утром этого даже не помнила. Это еще больше усугубляло мое положение.
Отсядьте от меня, я боюсь от вас заразиться
Мое непоколебимое спокойствие относительно моего внешнего вида продолжало быть со мной, несмотря ни на что, пока в один летний день, а точнее, в мой день рождение, мне не сказали фразу, которая это спокойствие поколебала.
Мне в тот год исполнилось 22. Теплый июньский день. Читинская маршрутка, белая, с автоматической дверью — значит большая и вместительная. Мы ехали в ней с подружкой ко мне на работу, днем была подготовка к лагерной смене, на которую я уезжала через неделю. Ехать до места назначения примерно три остановки. Я прохожу в салон назад, сажусь на боковые сиденья, подруга садится тоже на этой стороне только на сиденье, где можно ехать лицом вперед. На следующей остановке в маршрутку наваливается большое количество народу и заполняет все свободные места в ней, даже в самом ее конце, где сижу я. Рядом со мной располагается женщина. Немного тучная, как замечаю я про себя, так как она своим телом касается меня, тем самым притесняя меня на моем же месте. Выглядит недоброжелательно, так как все время открыто пялится на меня, точнее на мои руки. Я это чувствую. При соприкосновении со мной, она резко отторгается, тем самым давая понять, что ей некомфортно меня касаться. Мне если честно, тоже неприятны объятия в общественном транспорте, тем более любое прикосновение, даже совсем легкое, еще больше раздражает мою чувствительную кожу.
Напряжение прерывается тем, что она на всю маршрутку спрашивает меня: «Что с вами? Что это у вас на руках?». Мои руки к тому времени из-за прогрессирующего дерматита, от запястий до плеч покрыты россыпью неприятных на вид корост, которые мало того, что выглядели некрасиво так еще и постоянно требовали к себе внимания, чесались, а значит, еще больше добавляли тех самых неприятных корост.
В ответ на ее вопросы я начинаю объяснять: «Это атопический дерматит».
— Это незаразно?
— Нет. Это просто аллергия, реакция на что-то.
Она молчит в ответ, а через минуту говорит: «Девушка отсядьте от меня, я боюсь от вас заразиться!». «Да вы не правильно поняли, это просто аллергия», — продолжаю я. Женщина непреклонна и как мантру повторяет: «Нет, все-таки отсядьте, я боюсь».
Я оставляю попытки что-либо объяснять дальше, замолкаю и говорю подружке: «Мы выходим на следующей, дальше пойдем пешком». Хотя нам оставалось ехать всего одну остановку. Слезы не заставляют себя ждать, как только мы выходим из маршрутки. «Катя, да она ненормальная какая-то так говорить незнакомым людям», — утешает меня подруга. Я в тот момент из всех людей мира ненормальной чувствую себя, потому что меня не приняли такой, какая я есть и приписали чувство вины за то, что со мной что-то не так, даже если это «не так» случилось не по зависящим от меня причинам.
Что же вы девушка, на море и опаздываете?!
Тем летом я планировала получить диплом, отработать две смены в детском лагере вожатой, и параллельно решить вопрос со своей кожей, которая напоминала о себе все больше, «плямб» с каждым днем прибавлялось. На вручение диплома я шла в белом платье. Диплом, врученный ректором, на главной площади города, хорошо сочетался с цветом моей кожи на руках и лице, так как был того же цвета как и кожа, красным. В лагере удалось поработать всего одну смену, потому что уже в июле я уезжала отдыхать и лечиться в Крым. Мои родственники нашли мне жилье через своих знакомых, родители дали денег на билеты, мне оставалось только приехать на море.
И вот я еду на море. В первый раз. Поезд «Чита-Анапа», на который я чуть не опоздала, запрыгнув в вагон почти на ходу, меня дождался. Я запыхавшаяся, но счастливая. Я успела! Проводница мне тогда сказала: «Что же вы девушка, на море и опаздываете?!»
Впереди шесть дней и пять ночей «поездной жизни», плюс автобус до Керчи с пересадкой на паром в Крым и еще один автобус до Евпатории. Я еду на море в первый раз. Еду лечиться. У меня атопический дерматит. Вся кожа на руках, ногах и лице в очень нелицеприятных человеческому глазу «плямбах». Мальчик 12-ти лет, который ехал со мной в одном купе, под конец поездки сказал, что всю дорогу думал, что я не больна, а просто много курю и употребляю алкоголь. Я улыбаюсь, меня уже не расстраивают такие замечания, я привыкла. Это болезнь была в моей жизни всего пять месяцев, но я успела почувствовать на себе всю нетактичность людей, которую можно заключить в диапазон фраз, начиная от «Что это с тобой? Это вообще лечится?» до «Вашу девочку кто-то сглазил».
Между нами только «Дружба»
Эта поездка не обошлась без самых настоящих чудес. Одно из них — я вылечилась. Кожа действительно стала чистой и не вызывала никаких проблем.
Второе чудо Бог послал мне в виде мужика, которого я встретила на второй день своего приезда, сидя в кафе за порцией мороженного.
Да это был не импозантный мужчина для курортного романа, а именно мужик — такой дядечка в панаме, с распахнутой рубашкой, потому что жарко, и большим выпирающем животом, который и придавал ему статус того самого «мужика». Он сидел за соседним столиком, считай совсем рядом, и как настоящий джентльмен, глядя на мои болячки, заговорил со мной первым.
— Дерматит?
— Да.
— Где лечишься?
— Пока нигде, только приехала.
— Откуда?
— Забайкальский край?
— Да ладно! Я там служил! У меня теща оттуда, точнее жена! Короче, женился я там, пока служил.
— Ну, там многие служили.
— Ты скажи, там вот Могоча есть такой город.
— Да есть.
— До нее дорогу-то хоть сделали?
— Да сделали. Федеральная трасса целая теперь.
— Ну, слава Богу, а то дорога там ужасная была в 70-е, когда я там был…
Такие как Николай, были не в моем вкусе, но судьбе было виднее. Как я поняла позже, она не просто так организовала мне встречу с этим мужчиной. Уже после 10-ти минут разговора он посоветовал мне место, где я смогу вылечить свой дерматит. «Тебе главное на территорию санатория пробраться, найти медсестру по имени Гуля, а там скажешь, что от меня!» — последнее из напутствий от Николая звучало именно так. Николай искренне верил, что я вылечусь, и сейчас самой главной проблемой был не дерматит, а то, как мне оказаться в этом санатории. После всех наставлений, пожелал мне здоровья, удачи и ушел в закат. Больше я его никогда не видела, хотя много раз за время своего пребывания приходила в это кафе.
Санаторий, в который мне нужно было пробраться, назывался «Дружба». Очень символично, что между мной и Николаем в кафе в тот жаркий день случилась только «Дружба». Я не знала, как мне попасть в санаторий, но всегда помнила слова своего недавнего знакомого: «Главное на территорию пробраться…». Было немного страшно: «А если засекут, что я скажу?». С одной стороны я ничего не нарушала, потому что мне потом сделали пропуск на территорию, с другой я думала, буду учиться врать на ходу, если поймают. И Вселенная мне помогла. Перед самым входом в санаторий, у КПП, на территорию заходил отряд детей во главе с вожатой. Выстроилась большая колонна из детей подросткового возраста, которая загородила всем вход и выход, потому что их вожатая в этот момент отмечалась, что заводит детей. Недолго думая, я встала в конец отряда, прикинувшись ребенком, и спокойно зашла на территорию. Меня никто не остановил, потому что я слилась с толпой. Моя юная внешность, маленький рост и, конечно же, мое намерение, оказаться в санатории, очень мне помогли.
Самый главный пункт был сделан. Оставалось найти ту самую Гулю, которая при первой встрече со мной спросила: «Откуда вы знаете мое имя?». Я рассказала про Николая, на что она, закатив глаза, сказала: «О господи, ну зачем он всем меня рекламирует». Эта Гуля, дала мне официальный пропуск, он же санаторная книжка, отвела меня к врачу, который выписал лечение, рецепт которого звучал так: чистка крови лазером, массаж и море два раза в день. «Это должно помочь», — заключила врач, — «ничего другого прописать не могу». И это действительно помогло.
