Никто не выбирает друга или родственную душу за характер, способности или красоту. Ты привязываешься, прикипаешь к кому-то и лишь после ищешь черты, что притягивают тебя, будто ответ на вопрос: почему? Но ответа нет. Только полюбив, ты узнаёшь, как ценны для тебя красота, остроумие или весёлый нрав, потому что они принадлежат тому, кого ты любишь. Только связав себя узами дружбы, ты понимаешь, как важны для тебя смелость и честь, сила или добродетель, ведь только лишь то, что важно и присуще тебе самому, отражается в том, кто тебе истинно близок.
9 Ұнайды
Я прожил долгую жизнь, парень. Мне не о чем сожалеть. И я не оставляю тебя одного, ты сам это знаешь. Так отпустишь ли ты старика отдохнуть после двух тысяч лет жизни?
6 Ұнайды
Сказки, что читал Эл, оказались довольно странными, на его взгляд: почти все – истории о страшных принцессах и коварных рыцарях, которые приходили к драконам, желая украсть их золото или отобрать у них дом. А мудрые драконы справлялись с врагами при помощи смекалки и хитрости, а иногда и горячего пламени.
4 Ұнайды
Вчера братья затащили его к себе в комнату, потому что та была ближе, и там они и уснули – впервые за несколько лет втроём, в общем клубке, как раньше. Вставать и выбираться из тёплых объятий совершенно не хотелось, но далеко не только солнце подталкивало к пробуждению, но и голод. А ещё боль в мышцах и спине из-за неудобного положения. Кто-то мирно сопел на ухо, чей-то острый локоть упирался в бок, но всё же оказалось до невозможного приятно ощущать, как тебя обнимают поутру. И Кай невольно задавался вопросом: зачем он бегал от Вика и Яна так долго?
2 Ұнайды
каком языке ты думаешь? Какой язык звучит у тебя в голове?
– Твой, – просто ответил Ян, поднимая взгляд от пергамента.
1 Ұнайды
тянулась к шуму, ледяная горная вода словно отговаривала подходить ближе. Но малыш не послушался и искал капли, даже когда они перестали шуметь, утопая в складках чешуек вставшего под воду дракона. Только когда он понял, насколько вода холодна и неосязаема, пришло и осознание своей участи.
Рядом не было никого. Только тьма и леденящий холод стихии. Оставалось свернуться клубочком и ждать. Чего-то неясного, пугающего, но неизбежного
. Ещё один ребячий зов не получил ответа. Он был брошен. Оставлен ещё до своего рождения, но маленькое бьющееся о рёбрышки сердце пока не могло осознать этого. Оно лишь сжималось от тревоги – необъяснимой, пугающей, давящей вместе с тьмой.
В последней отчаянной попытке малыш побежал на зов капель. Ещё оставалась слабая надежда, что хотя бы там он найдёт кого-нибудь. Ведь это капли позвали его, дали силы выбраться из плена стен, что всегда оберегали, а в последние часы вдруг стали темницей. В этой мелодии звучала последняя надежда, но там, где вода разбивалась о камни, не было ничего. Брызги обжигали светлую мордочку, что слепо тянулась
Брошенное яйцо уже несколько часов как пошло трещинами. У малыша не хватало сил, чтобы выбраться: скорлупа оказалась слишком твёрдой, а он – слишком слабым; но неясный звон капели звал его, манил, успокаивал тем, что он не один, что кто-то ждёт его по ту сторону. Потребовался не один час, и вот крупная часть стенки яйца отпала, и из него вывалился маленький дракончик. И тотчас же подал признаки жизни, позвав родных слабым скрипучим голоском.
Никто не отозвался. Только вода всё так же мерно, со звонким плеском разбивающихся о камень капель, разрезала тишину, да парочка летучих мышей завозилась под потолком
В пещере не было света. В её глубины не проникал ни один солнечный луч, а темнота, хоть и казалась густой и плотной, оставалась живой. Живой из-за звуков, которые наполняли одинокий уголок горных глубин. Шорох мелких камушков, что осыпались со стен, едва различимый писк летучих мышей под потолком, размеренный звонкий голосок капающей подземной воды. Кап. Кап. Кап… Темнота и мелодия водяных капель стали единственными, кто встретил новорождённого дракона
Голова кружилась, слабость не давала дышать без боли, а сердце, казалось, готово было разломать рёбра. К тому моменту, когда он добрался до двери и распахнул её, сражение уже закончилось. Эл так и упал с отчаянным криком, увидев Виктера, которого тащили прочь от дома. Но Янтил ещё был жив, бился в цепях, а значит, надежда оставалась. Эл в последний раз одними губами позвал мальчиков по именам, зная, что они не услышат его