детство
иногда детство не кончается — оно просто меняет форму. из комнаты превращается в тело, из голоса — в шорох, из страха — в осторожное дыхание, которое всё ещё ждёт: а вдруг кто-то всё-таки придёт?
мне казалось, если быть тихой, если не мешать, если не смотреть прямо — мир не заметит, как мне больно. но боль умела находить. она всегда находила. даже когда я делала вид, что сплю. тогда я ещё не знала слов «травма», «стыд», «вина». я просто знала, что сердце умеет замирать дольше, чем нужно и что плакать можно без звука. и всё это осталось во мне — в теле, которое всё ещё ждёт прикосновения, в дыхании, которое срывается на полпути, в страхе, что снова не поверят. но теперь я взрослая. и я возвращаюсь туда не как свидетель — а как та, кто наконец может обнять.
ты и я в тишине
малышка… я здесь.
я знаю — ты всё ещё плачешь во мне.
замираешь, когда становится страшно,
прячешься, когда крик не выходит,
а дыхание рвётся на клочки.
я слышу, как дрожат твои руки, как трясутся ноги,
как сердце бьётся слишком быстро.
и мне хочется обнять тебя. и никогда не отпускать.
я помню. как это было.
это был ад — для всего, что называлось жизнью. ты кричала без звука, просила, чтобы кто-то спас, но никто не пришёл. и я помню этот холод. эту тишину. этот крик в пустоте. он живёт во мне до сих пор. прячется за каждым взглядом, за каждым тихим шёпотом. ломает меня. и всё же — я дышу. я живу. и я учусь. и теперь, когда я взрослая, ад не ушёл. он просто научился ждать — в чужих взглядах, в вине, в ночах, когда я снова — не спасённая. но мы здесь. ты и я. ты — которая пережила невозможное. и я — которая каждый день пытается жить без ненависти, без стыда, без страха, что виновата. но, милая, мы не виноваты. ни тогда, ни сейчас. ты не слабость во мне. ты — корень дыхания. ты — голос, хрупкий, дрожащий, но мой. иногда кажется, что я не выдержу. что тьма бесконечна. но потом я вспоминаю тебя — маленькую, голую от боли — и думаю: если ты выжила тогда, я не имею права сдаваться сейчас. если ты выдержала ад, я могу выдержать ночь. я с тобой. ты — моя причина держаться. и если вдруг станет невмоготу, я обниму себя, как ты когда-то хотела, и шепну: ты не одна. ты не сломалась.
ты настоящая. ты живая. ты — моя. я чувствую, как дрожит каждая клетка, как боль скользит по мне, как страх пытается взять верх. но я дышу. и я существую. и это — жизнь. и жизнь — уже победа. если темнота не отпускает — значит, просто настала ночь. а ночь — не навсегда. малышка, я здесь. и всё будет. не идеально. но будет. мы выживем. мы живы.
письмо той маленькой
малышка…
я знаю, ты не хотела быть сильной.
ты просто хотела, чтобы тебя заметили.
чтобы кто-то сказал: «я вижу тебя» — и не отвернулся.
я знаю, ты часто пряталась — в подушке, в мыслях,
в собственном дыхании, чтобы никто не услышал,
как дрожит голос.
ты не делала ничего плохого. ты просто жила.
и мир был к тебе слишком громкий.
иногда ты сжимала ладони так сильно, что
ногти оставляли следы — будто за них
можно было удержаться.
а потом засыпала, не вытирая слёз и
утро начиналось с тишины, в которой снова
нужно было выживать.
я помню тебя — в платье с цветами,
в глазах, полных вопроса: «можно ли мне… быть?»
можно, девочка.
можно.
ты можешь отдохнуть.
можешь не знать, как дальше.
можешь просто дышать.
ты не плохая.
и никогда не была.
ты — живая.
и этого всегда было достаточно.
внутренний диалог
